Я еду в такси через центр Катманду. Подвеска в машине давно и безвозвратно скончалась, а в сиденьях продавлены такие ямы, что сидя в них чувствуешь телом каждую неровность.
Я смотрю на черный, в катышках потолок, который когда-то был светло-серым и гладким, а затем перевожу взгляд на коврик, постеленный поверх засаленных чехлов. Похожий половичок лежал в моем детстве у соседей перед дверью.
Низкий гудок грузовика рядом возвращает мое внимание к улице. Там проплывают бесконечные торговые лавочки с пашминой, Шивами, Буддами, Падмасамбхавами, ваджрами, тханками, одеждой и оборудованием для треккинга.
Вдоль дороги движутся и снуют торговцы, монахи, туристы, попрошайки, группы паломников, саддху, дети, коровы, собаки. Это пестрое желе дышит, непрерывно перемешивается и шумит. Пахнет выхлопными газами, благовониями, уличной едой и канализацией. Со всех сторон раздаются гудки машин, они раздергивают внимание и погружают в транс.
Когда ты видишь подобный хаос на кадрах рилза, то умиляешься колориту и аутентичности. Но вживую все иначе. Хаос окружает тебя, ты проживаешь его всем собой, и это ощущение нередко оказывается слишком интенсивным. Оно накрывает так, что хочется спрятаться. Каналы восприятия переполнены, мы чувствуем себя небезопасно и захлопываем внутренние ставни.
Зачем люди приезжают сюда? Что они здесь ищут помимо горных походов? Ради чего они добровольно погружают себя в этот дискомфорт? Зачем я здесь…?
Наше такси въезжает в пробку. Некоторое время водитель героически объезжает другие машины, отчего малы из крупной рудракши, висящие на зеркале, яростно раскачиваются. Черный дым от автобусов и грузовиков то и дело врывается в открытые окна, обдавая нас удушливой вонью и оставляя на коже копоть. Ручеёк из скутеров и мотоциклов змеится вокруг нас, просачиваясь в оставшиеся между машинами щели, пока они не заполняются. Движение блокируется. Все гудят, но это никак не помогает.
Неожиданно мой взгляд падает на придорожный гараж. Его двери распахнуты, внутри стоит несколько полуразобранных мотоциклов, но меня привлекли не они.
Перед гаражом прямо на земле стоит старое черное кожаное кресло, затертое в некоторых местах до дыр. В кресле сидит мужчина лет шестидесяти в национальной шапке и жилетке. В его руках стакан с масала чаем.
Меня завораживает расслабленное спокойствие его позы и ясность взгляда. Кажется, что окружающие шум, грязь и вонь никак его не затрагивают. Примерно так мы можем сидеть у камина на даче, смотреть в окно на горы или реку.
Eго взгляд фокусируется на мне, и наши глаза встречаются. Он смотрит без любопытства, с которым изучают чужака, без высокомерия к моему запертому положению, без тоски или смущенного заигрывания. Он просто смотрит внимательно и глубоко, и я отвечаю ему тем же.
Такие встречи — исчезающая редкость. Подобный момент слишком ценен своей искренностью, чтобы отвлекаться на фотографию, поэтому я останавливаю свою руку, тянущуюся к телефону. Слегка наклоняю голову, киваю и ощущая на щеках слезы, смывающие уличную копоть.
Между нами вклинивается автобус, а еще через несколько минут пробка приходит в движение, и такси трогается…
Я откидываюсь на спинку, вытираю слезы и шумно вздыхаю, переставая сопротивляться хаосу. “Броня” стремительно тает, и вместе с ней растворяется вопрос. Здравствуй, Катманду. …
Спустя 4 дня ранним утром я иду в кафе. Через несколько часов мне надо быть в аэропорту. Близость финиша обостряет восприятие, заставляя впитывать каждый момент гораздо глубже и полнее.
Мимика встречного прохожего, звук поднимающихся ворот, запах кофе и выпечки, блики солнечного света в пыльных окнах, узор трещин на асфальте, вычурный красный перстень у проезжающего мимо водителя, мелодичный гудок автомобиля, сонная собака в подворотне, крик продавца булочек на велосипеде, морщины на лице старика саддху, улыбка мальчишки-школьника…
Внимание отмечает все эти детали и охватывает их разом, как калейдоскопический узор. Я смотрю на него, вдыхаю этот удивительный город полной грудью, благодарю и чувствую щемящую грусть от скорого расставания.
Обогнавший меня мотоциклист, притормаживает на повороте, чтобы коротко дотронуться до “золотой” крыши маленького полуподвального храма, а затем приложить руку ко лбу. Краткий миг памятования о вечном
Главные вопросы бытия едины для всех, но по странной иронии большинство из нас о них начисто забывают.
Что мы знаем о себе? Кто мы? Кто мы за пределами тех социальных ролей, которые играем, и масок, которые носим? Откуда мы и зачем? Где мы находимся и что здесь происходит?
Ответы невыразимы в словах, но они существуют и давно найдены предшественниками. Обнаружить их самостоятельно — главная работа каждого, кому выпало родиться в человеческом теле.
Мы забываем об этом, увлекаясь погоней за эффективностью и материальной успешностью. Мы начинаем искренне верить в превосходство материи, начисто забывая о духе. Начинаем жить по придуманным правилам, не замечая, как становимся похожи на роботов. Мечтаем о бессмертии, чтобы жить вечно, не успев понять, что такое жизнь и зачем она дана.
В таких местах, как Индия и Непал это становится особенно очевидно, потому что здесь все еще много тех, кто не заснул.
И именно поэтому мы приезжаем сюда — чтобы вспомнить. Ради этого мы терпим бытовые неудобства, ворчим и ругаемся. Чтобы в конце концов скинуть свои социальные доспехи, ощутить себя снова живым и, рассмеявшись, воскликнуть: “я вспомнил”.