Ветер в Пустоте

не-Детский мир (отрывок)

...
— Класс, — радовался Костя. — Дай пять, Серый. Здорово мы с тобой выступили, прямо как в старые времена — отыграли четко по нотам. Люблю когда так получается.

— Да, хорошо вышло, мне тоже понравилось, — сдержанно согласился Сережа. Ему действительно понравилось, как прошла встреча, но эта радость не была такой, как раньше, когда они только начинали проект. Возможно потому, что тогда проект и жизнь были одним и тем же, а сейчас проект был лишь кусочком жизни, причем очень небольшим.

Договор, который они надеялись скоро подписать, был призван должен был заметно вырастить бизнес, и Сережа опасался, что времени на жизнь от этого станет еще меньше. Это внутреннее противоречие, длящееся уже несколько месяцев, ощущалось как постоянная гнетущая тяжесть. Он любил Мандельвакс, Костю и команду, но былой рабочий задор ушел, и как с этим быть он пока не знал и оттого переживал.

— Ну что — хороших выходных. Ты в такси… или на метро всех перехитришь? — сказал Костя, когда они вышли из здания и оказались на Мясницкой, где была плотная пятничная пробка.
— Я рассчитываю всех перехитрить на... самокате, — сказал Сережа. — А ты?
— А я тут пока, дело есть. У старшего завтра день рождения. Мы подарок с Леной ему давно купили, а сейчас хочу младшему тоже взять в Детском Мире что-нибудь, а то он расстраивается, когда все только имениннику.
— А, ясно. Ну, до понедельника.

Костя чуть задумался.
— Слушай, — сказал он, — а может заедешь завтра к нам? Посидим на улице с мангальчиком или у камина, поболтаем, как раньше, а? Сверим планы на будущее? Сто лет так не делали. Или у тебя уже день расписан завтра?

Сережа надеялся, что Кира выйдет на связь, но она пока что молчала.
— Были некоторые идеи, но все можно двигать, — сказал он.
— Отлично, — обрадовался Костя. — Димка тебя помнит. И Лена тоже будет рада. Ты когда у нас был в прошлый раз? Года полтора назад или больше. — Сережа кивнул.

— Пойдем тогда вместе в Детский Мир, — сказал он, — куплю подарок какой-нибудь. Заодно посмотрю, что там нынче, давненько там туда не заходил.

Костя хитро прищурился.
— Старик, ты там обалдеешь. Это полный улет, я тебе обещаю.

Они спустились по Мясницкой, перешли площадь, вошли в здание Детского Мира, и Сережа действительно обалдел. Такого размаха он не представлял, это и правда был целый мир.

— А сколько Димке лет, напомни? Пожелания есть какие-нибудь? — спросил он Костю, пока они поднимались на эскалаторе, с которого были видны все 7 этажей королевства игрушек.

— Завтра десять исполняется. Он роботов любит, я уже купил большого трансформера от нас с Леной. Ты можешь какого-нибудь другого посмотреть, там полно разных на любой кошелек. Два робота — это же круче чем один? — засмеялся он. И сам себе ответил, — Да по-любому. Я тебе покажу отдел.

На каждом этаже торгового центра играл свой плейлист, состоящий, в основном, из рекламы. Таким образом для тех, кто ехал на эскалаторе, возникали зоны, где был слышен трек конкретного этажа, и зоны, где треки соседних этаже смешивались в неразборчивую какофонию.

При приближении к очередному этажу из этой какофонии вдруг вынырнул все та же знакомая с детства песня Высоцкого с пластинки про Алису.

Может, не все, даже съев пирожок,
Наша Алиса во сне разглядела
А? Э... Так-то, дружок
В этом-то все и дело

И не такие странности в Стране Чудес случаются
 В ней нет границ, не нужно плыть, бежать или лететь
 Попасть туда не сложно, никому не запрещается,
 В ней можно оказаться — стоит только захотеть

— Ты чего? — Костя подергал его за рукав.
— Да песню знакомую услышал, — ответил Сережа качая головой. — Помнишь, пластинка такая была?
— Я-то помню. Странно, что ты помнишь — ты же мелкий еще был тогда.
— У меня родители Высоцкого любят, ставили частенько ее. Я не понял только — почему она тут играет? Годовщина какая-то?
— Это реклама детского центра “Страна Чудес”. Его в начале лета открыли, уже пару месяцев везде рекламу крутят, неужто не слышал? Мы хотели сходить, но там очередь на день вперед, нужно записываться через сайт или приложение.

— Понятно, — сказал Сережа, — разглядывая этот очередной странный привет из прошлого. Песня со старой детской пластинки неожиданно ожила и приобрела в свете недавнего приключения у Киры такой смысл, которого он, понятное дело, раньше и представить не мог. Казалось, что мир то ли играет с ним, то ли подсвечивает какую-то дорожку.

Они пришли в какой-то большой отдел, где Костя подвел Сережу к рядам с роботами, а сам пошел искать подарок младшему сыну. Сережа прошел несколько метров, рассматривая красивые яркие упаковки, и почувствовал, как из глубины памяти начинают выглядывать забытые воспоминания и образы.

Тогда в детстве ему казалось, что игрушек у него мало, и хотелось больше. А взрослые говорили, что у него их наоборот много, а мало было у них. Дедушка рассказывал, что у него игрушек не было вообще и все, с чем они играли в детстве, было сделано самостоятельно. Мастерили себе рогатки, деревянные мечи, свистульки всякие. Тогда эти дедушкины истории не вызывали у маленького Сережи ничего кроме сочувствия, а сейчас ему казалось, что хорошая рогатка ручной работы или вырезанная свистулька с соловьиными трелями гораздо интереснее робота.

Ряды полок образовывали натуральные улицы, и прогуливаясь по ним Сережа поймал в себе смешанные чувства. С одной стороны его внутренний ребенок радовался этому пестрому изобилию, выпавшему на долю сегодняшнего поколения. Но вместе с ним подавал голос расчётливые предприниматель, который видел в этом изобилии хорошо спланированные и просчитанные маркетинговые многоходовки, с помощью которых производители решали свою цель — заставить родителей покупать как можно больше и чаще. И методы, которые они для этого использовали, нельзя было назвать “белыми” даже с натяжкой.

Выбрать робота оказалось непросто. Сережа повертел в руках с десяток разных моделей, и все они показались ему дурацкими. В конце концов, он остановил выбор на роботе-самолете из какого-то неизвестному ему мультфильма “Детективы галактики” и и пошел на кассу. По дороге его внимание привлек стенд с приборной панелью гоночного автомобиля в натуральную величину, и он остановился, чтобы рассмотреть ее и потрогать. Рядом была секция радиоуправляемых моделей, и когда Сережа уже хотел хотел пойти дальше, его взгляд упал на большую коробку с радиоуправляемым вертолетом.

В груди что-то резко екнуло и беззаботно- солнечный внутренний пейзаж стал быстро хмуриться. Сереже показалось, будто внутри возник какой-то пыльный сундук, открывать который страшно, но не открыть его еще страшнее.

Он снял двумя руками коробку с вертолетом, чувствуя, как в горле начинает расширяться плотный комок, подобно тому, как это было в такси после встречи с гопниками.

Удерживая контакт с сундуком, он покрутил коробку в руках, сделал несколько вдохов-выдохов и "открыл крышку". Вырвавшаяся оттуда и накрывшая его с головой волна состояла из сложносочиненного вороха образов, запахов, звуков, состояний и слов. Возникший из них поток потребовал немедленного выхода, который как и в прошлый раз нашелся в слезах.

Рыдать посреди магазина игрушек, держа в руках дорогую коробку — нормальное дело, когда тебе лет 5 или 6, но в 28 Сережа ощущал себя странно. Вместе с этим он чувствовал, что происходит нечто важное и тормозить это не следует. Чтобы привлекать поменьше внимания он надел темные очки, сел на маленький стульчик, частично скрывшись таким образом за полкой и почувствовал, как тело затряслось характерной дрожью. Сколько он так просидел, он не знал.

— А, вот ты где спрятался. А я тебя хожу, ищу. Чего нашел? — раздался сзади веселый голос Кости.

Сережа медленно повернулся к нему.
— Сереж, ты чего? Случилось чего?

Сережа хотел ответить, но понял, что не знает как это сделать коротко, поэтому просто покачал головой.
— Так… накатили воспоминания. Уже прошли почти. Сейчас пойдем. Я нашел подарок, — он показал коробку с вертолетом.

— Ого. — Костя слегка нахмурился. Мы вообще с Леной таких дорогих подарков не делаем. Не хотим баловать пацана.

Сережа кивнул.
— Это правильно. Я бы наверное тоже не делал, если бы это мой сын был. Поэтому Димке это подарит дядя Сережа. Можете сказать, что он слегка странный.

— Серег, да что с тобой? Он еще мелкий для таких игрушек. Ты сейчас двадцатку отдашь, а он этот вертолет разобьет через час.
— Вот и посмотрим, — сухо сказал Сережа. Разобьет — значит разобъет. Дело не в этом.
— А в чем, объясни?

— В том, что я могу подарить кому-то миг особой радости — когда к тебе неожиданно приходит такое, о чем ты только мечтал раньше, а скорее всего даже и мечтать не решался. Вот в этом миге все дело.

— Считаешь, я плохой отец? — с вызовом спросил Костя после некоторого молчания.

Сережа покачал головой. 
— Я не знаю, какой ты отец. Думаю, что нормальный. Он замолчал, чувствуя очередную волну дрожи, она была меньше первой, но все еще мощная. Помолчав, он глубоко вдохнул, снял очки и посмотрел на Костю опухшими от слез глазами.

—Когда я был как твой Димка, то в магазинах игрушек для меня было три категории товаров. Первая — это всякая фигня, которая даром не нужна.

Вторая — это игрушки, среди которых есть классные, и их можно осторожно попросить. Заказать Деду Морозу, например, или на День Рождения. — Сережа остановился и сглотнул, собираясь с силами. Костя ждал и смотрел на него. 

— А третья категория — это игрушки, которые просить было нельзя. И лучше даже не смотреть на них, потому что тогда взрослые поймут, что ты их хочешь. Но поскольку они были слишком дорогие для них, взрослые чувствовали себя неловко от того, что не могут их купить и должны отказывать ребёнку, которого они любят.

Сережа помолчал и продолжил:
— Сказать об этом вот так прямо и честно им тоже было сложно, и их неловкость выходила в виде раздражения и обиды. Знаешь, всякие такие фразы типа:
“Мы деньги не печатаем, чтобы такое покупать”. “Даже не смотри — все равно не купим. Как не стыдно такое просить?“ “Будут свои дети — поймешь”, Зачем заставлять нас говорить “нет”? “Вырастешь — сам купишь.” и т.д.

Костя расставил ноги пошире и засунул руки в карманы брюк. 
— А что значит “даже не смотри — не купим”, — продолжал Сережа, вытирая рукавом слезы.
— Ты просто смотришь на то, что тебе нравится и все. Понимаешь, что это дорого и потому не просишь. Просто смотришь украдкой через прилавок, когда взрослые не видят, или когда приходишь в магазин один.

— Сначала мечтаешь, что когда-нибудь потом купишь, а потом вроде как забываешь про всю эту детскую ерунду. Пока однажды спустя много лет не зайдешь в такой магазин. И не почувствуешь вдруг, что можешь вылечить царапину, которую носил много лет. Прямо сейчас.


Он снова перевел дыхание. Финиш казался близко и это придавало сил.

— Эта история, Костя, не про родителей, воспитание или деньги, а про внутреннего ребенка. Я увидел у своего ребенка царапину и хочу ее залечить. Ключ очень простой, взрослые его сразу сказали тогда в детстве, но мне понадобилось 25 лет, чтобы это понять. “Вырастешь — сам купишь”, — говорили они. Я этот вертолет сейчас себе мелкому покупаю 20 лет назад. И мой мелкий дарит его твоему Димке, понимаешь? Позволь мне это сделать, пожалуйста?

Казалось, что Костя ушел в мыслях куда-то очень далеко и там с кем-то разговаривает. Наконец он моргнул и кивнул. Затем показал на коробку с роботом, которую Сережа положил на полку вместо вертолета.
— А робота не будешь брать? — тихо спросил он.
— Костян, скажи честно, тебе самому этот робот нравится? — спросил Сережа.

Костя поморщился.
— Да че ты опять начинаешь? Ну нормальный робот, да.
— Ну то есть нравится? — продолжал Сережа.
— Ну нравится, да, че сказать-то хочешь?
— А мне не нравится. Он меня бесит, уродская херня дебильная. Я бы с таким играть не стал. Я хочу подарить то, что нравится мне, потому что если оно мне нравится, то мне внутри классно, и я это свое “классно” тоже подарю.

Костя прервал его жестом.
— Серег, достаточно демагогии. Я тебя услышал. Похоже я недооценил эти твои “процессы”, как ты их называешь в последнее время. Если бы знал, что у тебя сейчас такие “загоны”, не стал бы тебя звать вообще. Отменять приглашение не буду — приезжай, если хочешь. Только отдохни хорошенько, чтобы завтра мы обошлись без таких сцен. — Он повернулся и зашагал к выходу.

Глядя ему вслед, Сережа вспоминал слова Михаила о том, что научиться видеть свое состояние и честно о нем говорить — это хоть и важный шаг, но лишь начало. Хорошо, если ты научился встречать внутренний шторм и честно его проживать. Но как быть, если он разрушает чужие жилища?

Вместо ответа Высоцкий в голове пропел очередной куплет:
Много неясного в странной стране,
Можно запутаться и заблудиться,
Даже мурашки бегут по спине,
Если представить, что может случиться.