Ветер в Пустоте (роман)

Четыре поклона

Долгое время, открывая новую книгу, я пропускал страницы с благодарностями и предисловием. Мне хотелось скорее перейти к сути, так что реверансы автора своим близким, знакомым и домашним животным казались мне преградой на пути. Лишь изредка, когда личность автора была мне особенно интересна, я “пробегал” эти разделы по диагонали.

Так что я вполне понимаю тех, кто прочтет книгу, но не увидит этих слов, важных, в первую очередь, для меня, и предназначенных для тех, о ком идет речь ниже.

Рождение этой книги стало для меня важным жизненным этапом. Создание черновика заняло чуть менее года, а первая редактура потребовала еще 5 месяцев каждодневной работы. Сейчас я хочу поблагодарить тех, без кого это путешествие было бы невозможно или же было бы совсем другим.

Первый поклон я посвящаю своему роду.
Родителям — моим воротам в этот мир, первым проводникам и учителям. Своим примером они показали мне искусство любви и дружбы, познакомили с жизнью за пределами родного города и страны, передали радость книг, иностранных языков, знаний, путешествий и исследований.

Они же задали те жизненные направляющие, которым я в одни периоды приверженно следовал, а в другие — яростно от них отталкивался, выплывая из семейной гавани в свободное, как тогда верилось, плавание.

Весьма скоро мне повезло узнать, что свобода эта мнимая, и так началось мое внутреннее “путешествие за правдой” — я пополнил длинные ряды искателей, пытающихся постичь смысл реальности, ее устройство и свое место в ней. Загадка мироздания привлекала человечество с незапамятных времен, и каждый путник описывал ее на свой лад и мотив, используя доступные ему средства. Имена и творения некоторых из них пронизывают эпохи, однако большинство ветер времени раскидывает как песчинки на пустынном пляже. Автор не знает будущего своих произведений. Он создает их здесь, в настоящем, потому что не может не создавать, переводя вращающийся калейдоскоп реальности на доступный ему язык слов, звуков, образов, формул, движений, цвета и ритма.

Начиная разбирать в музыкальной школе какое-нибудь большое и сложное произведение, я часто слышал от мамы поговорку “глаза страшатся, а руки делают”. За время работы над книгой эти слова и мамин голос в голове не раз оказывались тем посохом, на который я опирался, чтобы сделать следующий шаг.

Когда какие-то житейские дела начинали уводить мое внимание, я вспоминал, как мой папа работал над своими диссертациями и книгами. То специфические глубокое сосредоточение, защищающее его от всего другого ради главной, на тот момент, цели. И как он потом выныривал к нам из этого погружения, шутил и смеялся.

Мой дедушка по маминой линии родился при царе и прожил долгую жизнь, в которой я застал лишь последний отрезок. Он преподавал русский и литературу, иногда сочинял трогательные стихи, очень много читал и рассказывал интересные истории. Сам того не зная, дедушка передал мне свою тонкую способность подмечать скрытые грани мира, для которых в русском языке нет слов на сегодня. Пожалуй, ближе всего к ним находятся японские понятия аваре, юген, ваби и саби. Дедушка очень любил природу и столярное дело. В небольшом деревенском доме, где он жил большую часть года, была мастерская — там он постоянно что-то пилил, строгал, шкурил и покрывал лаком. Помню запах стружки, клея, дерева и краски. Дедушка говорил, что хотел бы увидеть, как я пойду в школу. Когда я пошел, он говорил, что хотел бы увидеть, как я ее закончу. Затем это повторилось с университетом. Дедушка дождался и моей первой работы и нашей с Дашей свадьбы.
До моей книги дедушка не дожил, но он регулярно говорит со мной через время, и я ему отвечаю. Вижу его мысленно на крыльце деревенского дома. В зеленой вязаной кофте, выцветших штанах с заплатками, резиновых калошах и забавном шерстяном берете.

Оба поколения — мои родители и их родители занимались и занимаются наукой и преподаванием. Мне потребовалось почти 40 лет, чтобы увидеть красоту своего родового дерева, его скрытый прежде смысл, и начать осознавать, как и куда растет на этом дереве моя ветка.

Свой второй поклон я посвящаю Даше. В 2002 году мы встретились на последнем курсе МГУ и пошли дальше вместе. Мы исследовали социальные роли, играли в карьерные забеги, часами обсуждали философские вопросы или подолгу молча смотрели друг на друга, узнавая что-то невыразимое в словах о себе и этом мире. Нам повезло встретить много хороших учителей, через которых в нашу жизнь вошли разнообразные практики, техники и ритуалы. Некоторых из них до сих пор с нами, и мы рассказываем о них другим на наших курсах. Однако нашей главной практикой была и остается сама жизнь, наши отношения и Любовь, как сердечный компас, маяк и камертон.

За время написания книги Даша была моим первым читателем и слушателем. Мы обсуждали с ней характеры персонажей и сюжетные повороты. Она поддерживала меня, когда процесс буксовал и радовалась вместе со мной, когда очередная сцена или глава собиралась. Я использовал для заглавной страницы и обложки ее работы в китайском и японских стилях.

Свой третий поклон я отдаю всем, кто читал главы первой редакции по мере их появления на сайте. Вы даже не представляете, как была важна мне поддержка на этом этапе редактуры, когда в голове произведение выглядит вполне цельно, но по факту еще не готово и требует шлифовки. Отдельное спасибо хочется сказать Жанне за корректуру первой редакции.

И, наконец, свой четвертый поклон я посвящаю тем Союзникам и Хранителям, чье присутствие, бережную поддержку и заботу я незримо ощущаю с памятной ночи 25 августа 2015 года.

P.S. Значительная часть романа была рождена в компании кота Бобрихамоса. Ему нравилось лежать рядом, когда я работал над книгой, так что многие главы писались в соавторстве с теплой мурчащей подушкой. Он пришел из ниоткуда осенью 2020 года, прожил с нами год, и так же странно ушел при загадочных обстоятельствах, напомнив об одном из самых сложных уроков — Непривязаннности.


Дальше >
11 - Карельские тайны