Ветер в Пустоте

50. Под зонтиком (Дурак 1/2)

Лофт располагался на территории института радиосвязи.
Такси остановилось у проходной, и Сережа сразу понял, что они приехали по адресу — из микроавтобуса перед ними весело высыпались пестро одетые люди с татуировками, косичками и тем беспечным состоянием, которое в офисе не выживает дольше двух дней. Некоторые несли зачехленные музыкальными инструменты — барабаны, гитару, ханги и флейты.

В отличие от СОЮЗа, пропусков на проходной не потребовалось. Два охранника сидели перед планшетом и смотрели старые выпуски КВН. Увидев музыкальные инструменты, один из коротко кивнул и махнул рукой в сторону, видимо, указывая, куда идти дальше.

Следуя за пестрой компанией, Сережа добрался до лофта. Это было отреставрированное кирпичное здание из выкрашенного благородной темной краской кирпича. Две молоденькие девушки на входе проверяли билеты и выдавали браслеты мероприятия.

— А вот этого господина велели не пускать, — раздался сзади знакомый насмешливый голос.

Сережа обернулся.
— Я шучу, — сказала Алиса растерявшейся девушке, которая только что застегнула Сереже браслет. — Пропускайте — это наш человек.

— Привет. А ты тут откуда? — удивился Сережа, разглядывая ее.
Алиса была в своих традиционных узких черных джинсах и черной футболке. Ярко-белая жилетка подмигивала белым кроссовкам, а на поясе висела портативная рация. Вид у нее был деловой.

— А ты думал, я все по дворам с сендвичами и книжками шастаю? Жизнь вообще штука неожиданная.

Они прошли внутрь и оказались в просторном холле с тремя выходами. Между накрытыми столами с закусками неспешно прохаживалась разношерстная публика. Вечерние платья, цыганские наряды с перьями, офисные костюмы, джинсы с футболками и даже шорты с майкой. Разнообразной была не только одежда, но и возраст собравшихся. Примерно половина людей была явно старше Сережи лет на пятнадцать.

— Первый раз тут? — спросила Алиса, заметив его удивленный взгляд.
— Да. А ты что — работаешь тут, что ли? — Сережа показал взглядом на рацию.
— Немного. Я дружу с одним из организаторов мероприятия и иногда помогаю сдельно. Сегодня он попросил меня помочь с билетами и браслетами. Мне не сложно, я такое делала раньше часто. Тем более сейчас все можно организовать без сканеров отдельных. Взяла себе трех помощников, и вот, сам видишь. Я вообще люблю ивенты.

— А я не очень.
— Да? — Алиса поправила очки на переносице и посмотрел на него очень серьезно. — Почему это?
— Слишком много народу и общение поверхностное. Только начнешь с человеком говорить, а он тебя уже не слушает и машет кому-то другому или в телефон пялится. Одно щебетание бестолковое, а не разговоры.
— Ха. Сюда для того и приходят, чтобы пощебетать, напомнить о себе старым знакомым и завести новых. Если ты хочешь по душам пообщаться, сюда идти не стоит. Другие цели и другой формат. Ты же не ждешь от арбуза, что он будет соленый.

Сережа показал взглядом, что полученной порции сарказма уже достаточно.

— Так ты, значит, пришел сюда страдать и ворчать?
— Я, честно говоря, не знаю. Даже программы не видел. Меня подруга пригласила.
— Wow. Срочно в номер — личная жизнь Сергея Кармякина. Топовый материальчик для курилки Вайме.
Алиса изобразила репортера, щелкающего фотоаппаратом.
— И кто она? Познакомишь? Ничего, кстати, что я тут с тобой кокетничаю?
— А ты кокетничаешь?
— Ну так, немножко — разве не заметно? Ты не напрягайся — я просто рада тебя видеть.
— Я тебя тоже. Покажешь, как тут все устроено?

Алиса поглядела на часы.
— Сейчас подъедут музыканты, надо их встретить. Но минут десять есть. Пошли к бару.
— Я когда сюда шел, перед мной уже были какие-то музыканты.
— Это не те. Сегодня много разных исполнителей. Некоторые — пафосные, и их нужно встретить и сопроводить.
— Зрителей, я так понимаю, тоже много.
— Не то слово. Больше трехсот человек. Это что-то вроде вечера встречи для выпускников разных тренинговых сект. Причем, много давних выпускников, как ты можешь заметить.
— Я заметил. А почему “сект”?
— Ну это я их так называю.
— У тебя на них зуб?
— Нет у меня на них зубов. Просто тут много очень странных типов, сейчас сам увидишь. А ты этого Игоря знаешь, который будет выступать?
— Немного.

Они подошли к стойке с напитками.
— Здравствуйте. Что желаете? — высокий загорелый блондин за стойкой напомнил Сереже какого-то актера из подростковых сериалов.

— Хотите погадать? Спросите свое подсознание, чего оно хочет, — возникшая откуда-то женщина лет пятидесяти в ярко красном цыганском платье, черными тенями и коконом на голове протянула Сереже колоду с картами.
— Я же говорила, — шепнула Алиса и отвернулась, закатив глаза.
— Смелее, молодой человек. Все уже случилось, осталось просто узнать об этом.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — сказал Сережа, чуть наклонив голову.
— Это верно, — усмехнулась женщина. — Не смею мешать. Приятного вечера.
— И вам тоже.

— Привет, — повернулся он к бармену. — Что у вас есть?
— Чай, кофе, какао, вода, компот, морс, комбуча на огурцах.
— Бери комбучу, — ткнула его в бок Алиса.
— А что это?
— Кисло-сладкий газированный напиток, напоминает по вкусу квас, — отчеканил бармен поставленным голосом. — В России известен как чайный гриб.
Чайный гриб Сережа помнил отлично. В младших классах у его друга на кухне стояла мутная трехлитровая банка, закрытая сверху грязной пожелтевшей марлей. Внутри банки плавала склизкая коричневая медуза, с которой бабушка друга разговаривала и возилась, как с домашним животным. Медуза и банка выглядели крайне неаппетитно, но напиток Сереже нравился. Особенно если его сливали заранее и ставили в холодильник.
— Одну комбучу.

Он облокотился о стойку и повернулся к Алисе.
— Ну как ты поживаешь? Давно тебя не видел в офисе.
— Ясное дело, — хмыкнула она. — Я месяц назад уволилась.
— Уволилась? Почему?
— Я же в Японию еду, забыл?
— Да, точно. Так быстро лето прошло. Значит, все получилось, как ты хотела?
— Ага. Через две недели улетаю.
— И когда назад?
— Кто же знает. Как пойдет. Может и зависну там лет на десять или всю жизнь.

Улучив момент, когда Алиса смотрела в сторону, Сережа посмотрел на нее расфокусированным взглядом и замкнул контакт между лопатками.

— Вряд ли, — тихо сказал он, когда она снова повернулась к нему.
— Что?
— Вряд ли ты там останешься надолго.
— Думаешь, Япония меня не примет?
— Думаю, что ты слишком любишь жизнь, чтобы долго сидеть на одном месте.

— Добрый вечер, молодые люди. Помогаю в поиске предназначения, — мужчина лет сорока в джинсах и рубашке посмотрел на них печальным и немного отрешенным взглядом.
Сережа с Алисой переглянулись и синхронно хмыкнули.
— Вы визуал или кинестетик? — повернулся мужчина к Алисе.
— Не то и не другое. Слышали выражение “жопой чую”?
— Ясно, — грустно сказал мужчина. — Извините.
За стойкой раздался смех и бармен показал Алисе “лайк”.
— Видал? Ну вот откуда они такие берутся? — Алиса зарычала и сердито топнула маленьким белым кроссовком. Сережа подумал, что такая злость ей идет.

— Мне пора, — сказала она Сереже, поглядев на часы. — Осторожнее тут — сам видишь, место непростое. Будешь в Японии — заглядывай в гости. Можно вместе с подругой, — хихикнула она.
— Хорошо. Пусть твои японские главы будут интересными. — Он обнял Алису и подумал, что в какой-то другой версии этой реальности они могли бы быть не только друзьями. Но в этой все пока выходило именно так.

Провожая Алису взглядом, он снова замкнул контакт между лопатками, но почти сразу резко повернул голову вправо. Движение было рефлекторным, будто кто-то его окликнул или развернул.

Метрах в десяти от него в компании трех мужчин и женщины стояла Кира. Сережа кинул в рот несколько виноградин с ближайшего подноса и направился к ним.

Кира была в длинном бежевом бохо-платье и сапогах из тонкой замши с широкими приспущенными голенищами, на которых блестели пряжки и цепочки. Золотой глубокий загар был ей очень к лицу, хотя Сереже показалось, что она выглядит слегка усталой.

Когда он подошел ближе, то узнал в одном из мужчин Рому — агрессивного здоровяка из Уробороса. А еще один мужчина оказался женщиной с мужской стрижкой.
— Здарова, Серега, — ухмыльнулся Рома. — Засосала тебя эта канитель, да? Пошел ты парень по наклонной, ха-ха-ха.

Сережа кивнул всем присутствующим, задержав взгляд на Кире на мгновение дольше. Она ответила схожим кивком, который показался ему очень формальным. Он вдруг понял, что почему-то ждал этой встречи, наивно представляя, как обнимет Киру и они будут только вдвоем. Но сейчас, глядя на нее, он не понимал даже, как к ней подойти ближе чем на метр — казалось, что ее окружает невидимое силовое поле.

— Здравствуй, — сказала она. В голосе не было ни холодности, ни антипатии, но не было и теплоты, которую выискивали все его радары. Просто приветствие.

— Что, грибничок, попался? — подмигнул ему Рома и снова громко засмеялся.
Сережа встревоженно посмотрел на него, а потом быстро поглядел на Киру, но ее лицо оставалось непроницаемым.

Рома показал на стакан с комбучей.
— Этого мира нет, брат. Однажды в детстве ты выпил в гостях чайный гриб, который захватил твой разум и транслирует в него жизнь Сережи.
— А когда грибу нужна добавка, он создает в этом сне подходящие обстоятельства, чтобы ты его подкормил, — сказала женщина с короткой стрижкой в затемненных очках. — Потому что…
— Нет, — перебил ее Рома. — Серега не может никого подкормить, потому что сам давно стал кормом. Гриб пророс через него как кордицепс через гусеницу. Только мозг еще слегка пашет. Гриб захватил его, как вирус удаленный сервер, и теперь использует для своей репликации. Когда набирается достаточно ресурсов для рекурсивного создания следующего виртуального слоя, гриб предлагает выпить еще комбучи, и вот тогда действительно создает обстоятельства. Так возникает вложенный мир.

— А ты — это тоже какое-то обстоятельство? — спросил Сережа.
— Конечно. Я — это обстоятельство непреодолимой силы.

— А почему Марк такой грустный, кто-нибудь знает? — спросил невысокий парень с татуированными кольцами на пальцах и черным лаком, показывая веером в другой конец холла.

Сережа обернулся — Марк был известным в столице преподавателем майндфулнесс, Сережа смотрел его ролики, когда разбирался с техниками, полученными от Михаила. Сейчас он стоял со стаканом воды, слушая какую-то женщину, но взгляд его выражал полную противоположность присутствию, которому он обучал.

— У него профессиональная травма, — хмыкнула женщина с короткой стрижкой. — Его в начале недели развели на пылесос за 4 штуки баксов.

Рома заржал так, что Сережа шагнул в сторону и слегка повернул голову, чтобы не оглохнуть.
— Вот это я понимаю, история, — гоготал Рома, — хахаха. Это пять. Жаль, что я не видел.
Несколько человек вокруг обернулись на них.

— А что это за пылесос такой дорогой? — подала голос женщина с диадемой. — Какой-то новый робот?
— Да просто качественный пылесос с красивой историей вокруг него. Ходят такие ребята по квартирам и рассказывают про космические технологии, гарантию и считают, сколько ты сэкономишь на химчистке. Сначала для демонстрации предлагают пропылесосить твой самый грязный ковер, диван или кресло. Кстати, пылесосит эта штука и правда неплохо.
— А что потом — гипноз?
— А потом жесткое боевое НЛП. Захватывают внимание и вбрасывают управляющие речевые конструкты, так что ты попадаешь в ситуацию “или/или”. Либо ты отдаешь бабки и загружаешь себе историю о выгодной сделке, либо остаешься при бабках, но с ощущением, что цинично отнял у трехлетнего ребенка конфету, сожрал ее перед ним и еще отвесил ему щелбан. Чувство вины начинает тебя разъедать.
— А почему он тогда грустит, если сам купил? — спросила женщина с диадемой.
— Наверное потому, что у него случился третий вариант. Бабки отдал, но в историю до конца не поверил и потому трахает себе мозг теперь.
— Точно, — кивнула женщина со стрижкой. — Он даже все занятия отменил на неделе. Написал в блоге, что “временно не в ресурсе”.
— Бедный, — сказала женщина с диадемой.
— Конечно, давайте теперь его пожалеем. Все как на ваших кругах женских. Погладим, отвлечем, заболтаем. Болит горло? Пососи леденец с анестезией.
— Странно, что техника ненасильственного общения ему не помогла, — задумчиво сказал парень с татуированные “кольцами”.
— Ничего странного. На одном ненасильственном общении в жизни далеко не уедешь. Хороший продавец пылесосов спаррингуется с десятками людей каждый день, имея одну цель — продавить и продать. У него чутье на болевые точки. Он уже по вопросу “кто там?” составляет точный психологический портрет клиента и знает, куда бить.
— Я не люблю насилия.
— А ты представь, что я пришел к тебе домой и сел посреди комнаты срать или блевать. А ты такой одухотворенный стоишь рядом, эмпатийно киваешь и говоришь: “Спасибо, Рома, что поделился. Это очень важно для меня”.
— Ну скажешь тоже…
— Так ведь это происходит сегодня в каждом третьем разговоре. Что в жизни, что в комментариях к постам.

— Ну ладно, Рома, а что ты предлагаешь? — спросила женщина с короткой стрижкой.
— Я, Василина, предлагаю вспомнить, что рост происходит через катарсис, а не наматывание соплей на кулак. Сделать выводы и идти дальше.

— Ну хорошо, Рома. Мы знаем, что ты не любишь медитацию, — примирительно сказала Кира.
— Я не медитацию не люблю, а те “продукты”, которые из нее сегодня продают на каждом углу. Весь этот триумф копирайтеров: светская медитация, секулярная медитация, нерелигиозная медитация, арт-медитация, денс-медитация и весь вот этот вот майндфулнесс, — Рома зарычал и оскалился. — Натуральный парад уродцев. Продолжение колы без кофеина и пива без алкоголя.
Люди вытаскивают из машины двигатель, потому что он, видите ли, оскорбляет их чувства, залезают внутрь и думают, что едут. Изображают звук мотора губами, как дети, и так убедительно кривляются, что начинают видеть за окном лужайки с телепузиками. А автомобиль без колес как стоял в вонючей канаве, так и стоит.

Конечно, тот, кто освоил хотя бы азы концентрации, будет жить чуть счастливее того, кто вообще не умеет направлять ум. Но глобально и те, и другие все равно барахтаются в неудовлетворенности. Потому что не способны увидеть и признать, что их ум не является их умом.
Он достал из кармана листовку.
— А вот это — посмотрите. Меня это сегодня так доставило, что даже взял на память. “Випасана для предпринимателей”, — прочитал он крупный заголовок.
— Ну а что? Ребята стригут перспективный сегмент рынка с высоким средним чеком, сказал парень с кольцами.
— Я тебе сейчас самому что-нибудь подстригу, — сверкнул глазами Рома. Випасана позволяет отбросить ложные представления. В первую очередь о том, кто ты и зачем. А эти горе-медитаторы самим позиционированием намертво прибивают участникам ярлык “я — предприниматель”. Им его уже не отодрать никак. Просто еще одна строчка для резюме, как MBA.

— Рома, погоди. Я хочу вернуться на шаг назад — майндфулнесс ведь не только про концентрацию, — Сережа попытался восстановить потерявшуюся, как ему показалось, объективность.
— Это не важно. Я говорю о том, что работа с умом не приведет человека к серьезному прорыву, пока он не отдуплит, что ум ему не принадлежит. И подавляющая часть сегодняшних публичных медитаторов — говорливые головастики, которые не ходили дальше своей головы. Приделали к общему дискурсу еще одну историю и предлагают другим в нее играть за деньги. Наслушались тренингов и пытаются “создать разницу” и “оставить свой след”. Но у большинства он выходит коричневым и плохо пахнет.

Сережа подумал, что было бы любопытно запустить Рому в одну в одну из тех аудио-комнат, что он слушал по дороге сюда. Возможно что-то подобное приходило в голову устроителям гладиаторских боев.

— Ну ты, Рома, злой, — грустно сказала женщина с короткой стрижкой после паузы.
— Нет, — ответил Рома тоже грустно и тихо. — Вы думаете, что я злой, но это просто мой способ сказать, что король голый. Потому что некоторые из вас все это тоже видят, но молчат и отводят глаза. Игорь верно говорит — каждый в душе хочет чуда и счастья, но мало кто осмеливается в них верить. А платить за них готовы и вовсе немногие. Потому что за эти товары платят не деньгами, а своими амбициями.

— Ну не всем повезло жить в Китае и встретить крутого мастера, — сказала Василина, но реплика повисла в воздухе.

Сережа допил комбучу и поставил стакан на стол рядом.
— А какая тут вообще программа сегодня?
— Ты же здесь первый раз — пойдем, я тебе все расскажу и проведу экскурсию, — Кира шагнула вперед и взяла его под локоть.
— Буду очень рад, — Сережа кивнул остальным и развернулся.
— Ну и разговорчики тут у вас, — начал он, когда они отошли на несколько шагов. — Я уже не знал, как… а-а-а!

Пальцы Киры стиснули его локоть, надавив на какую-то точку, от чего предплечье моментально онемело.

— Просто иди рядом, — проговорила она сквозь зубы, как чревовещатель. — Потом поговорим.
Сначала они прошли в большой светлый зал с ровными рядами стульев по центру и подушек по краям. Девушка у входа пояснила, что через сорок минут здесь начнется сатсанг Игоря. Затем они переместились в зал поменьше. В полумраке стояли ряды цветных пуфиков с низкими столиками, а на невысокой освещенной сцене возились люди с проводами и ноутбуками. Примерно половина пуфиков были заняты. Кира взяла с подноса у входа тарелку с роллами и показала палочками на столик у стены.

— Что за игра тут происходит? Какая-то Санта-Барбара выпускников, да? — спросил Сережа, когда они сели и принялись за роллы.
— Так просто не объяснишь. Тут много разных игр. А что за девушка, с которой ты разговаривал?
— Бывшая коллега. Работала в Вайме, а через неделю уезжает в Японию. Не ожидал ее тут встретить, она на такие тренинги не ходит обычно. Хотя в Ваймэ она тоже тренингами занимается. Такой вот парадокс. А сегодня она здесь…Да что такое? Ты меня слушаешь или нет? Где ты вообще? — рассердился он, заметив отвлеченный Кирин взгляд.
— Я здесь, слышу тебя хорошо, — тихо сказала она. — Твоя знакомая едет в Японию. Молодец девочка. Мне просто приходится тут кое-что подправлять на фоне, и это очень отвлекает.
— Что подправлять? Ты можешь нормально объяснить? Я же вижу, что тут какая-то шняга творится.
— Важно не то, что видишь, а то, чего ты пока не видишь.

Кира посмотрела на него, и Сережа почувствовал знакомое тонкое прикосновение — как едва заметный ветерок на лице.
— Ты написал вчера, что вспомнил гляделки.
— Эээ… ну да.
— Помнишь, как ты помог мне?
— Я помню, как защищал нас от какой-то зеленой штуки, которая плевалась, ты об этом?
— Отлично. Можешь сейчас такую же защиту поставить?
— Не знаю… А от чего? Или от кого?
От Кириной серьезности ему стало не по себе, и он осторожно обернулся через плечо. Ничего особенного в зале не происходило. Только свободных пуфиков почти не осталось, а на сцене появился парень с гитарой. Один из тех, кто был у проходной.

— Посмотри на зал так, как ты смотрел вслед своей знакомой сегодня, когда я тебя позвала.

Он повернулся и расфокусировал взгляд.
— Что видишь?
— Да все то же. Зал и зал. Только немного гудит все, как будто помехи какие-то.
— Ясно. Давай еще раз, только теперь сядь ко мне спиной, — попросила она.

Сережа развернулся к ней спиной и сел, скрестив ноги. В узких джинсах это было неудобно, пришлось подтянуть их на коленках и расстегнуть пуговицу.
Он снова расфокусировал взгляд и хотел сказать Кире, что смотрит, но, похоже, она и так это знала. Ее ладонь легла ему на спину между лопаток. Она была приятно теплой, тяжелой и странно большой, как крышка от сковороды. Затем Кира отодвинула ладонь, отчего тяжесть исчезла, но тепло осталось. Сережа почувствовал что, границы его собственного тела изменились, как будто оно стало больше во всех направлениях, как старшая матрешка. Это ощущение иногда возникало у него в утренних сессиях, но сейчас оно было выражено очень ярко. А потом он ощутил, как палец Киры прошел через эту вибрирующую границу, коснулся позвоночника и как будто оказался внутри тела. Удивиться Сережа не успел, потому что ее палец нажал ту самую кнопку между лопатками, которую обычно он замыкал вниманием.
Разницу можно описать на примере клавиши фортепиано. Ее можно ударить совсем коротко, сыграв стаккато. А можно нажать глубоко и полновесно. Кира сделала именно это и еще как будто нажала правую педаль для долготы звучания.

Сереже показалось, что внешние границы его глаз раздвинулись, словно вместо обычной подводной маски он оказался в панорамной. Затем он с изумлением осознал, что видит не только происходящее по бокам, но и сидящую сзади Киру. Причем происходило это все без усилий.

Но основные изменения были в зале. В нем как будто возник слой дополненной реальности, наложенный поверх привычных объектов. То тут то там вспыхивали яркие молнии, проносились какие-то тени, что-то стукалось, взрывалось, рычало, смеялось и стонало. Около сцены происходила какая-то возня.

— Скользи взглядом и нигде не задерживайся надолго, чтобы не привлекать внимание, — телепатически сказала Кира.

Со стороны сцены раздался какой-то тихий рык, и в воздухе появилась длинная быстро приближающаяся змея. Она начиналась около сцены и тянулась к ним.
— Смотри, — услышал он голос Киры в голове.
Тонкая золотистая сфера накрыла их, и змея, ткнувшись в нее, развернулась.
— Теперь ты, — сказала Кира.

Другая змея приближалась по центру. Она была короче и толще.
— Я не знаю, как это делать, — прошептал Сережа. Он чувствовал себя перед пультом со множеством кнопок, но какие из них нажать?
— Не суетись, — сказала Кира.
— Да я правда не…
Ее палец между его лопатками чуть дрогнул, и на какую-то секунду Сережи не стало. Не физически, а как способа восприятия мира. За эту секунду тот, кто остался, легко схватил змею за горло, поместил ее в возникший из ниоткуда голубой шарик и метнул его вперед. Следом за этим в его руках возник лук и стрела.
— Старый, не шали, — Сережа снова возник и почувствовал, что Кира улыбается. — Просто поставь защиту.

Широкий голубой зонтик распахнулся над ними, и равномерно стекающая с него прозрачная субстанция образовала вокруг них защитную беседку.
— Отлично. То что надо.

Кира медленно убрала руку и примерно минуту они сидели так. Слой с дополненной реальностью внешне потускнел, а кое-где совсем исчез, но ощущался по-прежнему вполне явно. И зонтик тоже.

— А я все думал, что мне так трудно ходить по торговым центрам ходить? — ухмыляясь сказал Сережа, разворачиваясь назад и стараясь не потерять вниманием зонтик.
— Здесь посложнее, чем в торговом центре. Знала бы, что так будет, предложила бы другое место. А то опять получается, что я тебя использую, — Кира улыбнулась, и на этот раз от ее улыбки Сереже стало очень хорошо.
— Ну, я не против такого использования. А эти штуковины опасные? Тут же не все с зонтиками сидят.
— В Японии, куда твоя знакомая собралась, мужчины в транспорте частенько щупают женщин в давке. Здесь примерно то же, только на тонких слоях. Серьезных угроз я пока не видела, в основном мелочь, просто ее очень много. Слегка подъедают ресурс, подселяются в виде смутной тревоги или беспричинного веселья, шумят левыми мыслями, растаскивают внимание. Отваливаются сами, как пиявки, в течение суток-двух. Некоторые могут застрять подольше, тогда их приходится выковыривать.
— Как например?
— Самые простые способы — сходить в баню, искупаться, погулять в лесу, пробежать на природе или стадионе километров 5, а лучше 10.
— А может надо в лоб кому-нибудь закатить, чтобы не щупали?
— Хорохориться не надо, снаружи здесь все обманчиво. Ты вот вроде мальчишка зеленый, а на деле пожил немало. Без крайней нужды в разборки с незнакомцами лучше не лезть.
— Да, это тут в метро недавно объяснили. Налетел на какого-то мужика непростого. После этого перестал людей разглядывать.
— И не надо, конечно. Зачем лезть к тем, кто не приглашал.
— Буду к тебе лезть.
— Давай. Можешь меня вообще отсюда похитить. Делать тут нечего.
— Только давай все-таки Игоря послушаем, хотя бы немного? Раз уже пришли.
— Ну, под таким зонтиком можно и послушать. — Кира по-кошачьи потянулась. — Приятно расслабиться и не думать о заборе. Устала две недели быть старшей…

Дальше >
Далеко-Близко