Ветер в Пустоте

35. Угощение

Кира жила на верхнем этаже ЖК “Авангард” — разноцветной двадцатиэтажной круглой башни рядом с метро Новые Черемушки. Такси остановилось у парадного входа, Сережа прошел через автоматические двери и оказался в лобби. За время поездки он сделал два рабочих звонка, которые, во-первых, отвлекли его от голода, а, во-вторых, прошли гораздо лучше, чем он ожидал, так что настроение было отличным.

В холле дома было светло и просторно, стояли несколько больших бочек с тропическими деревьями и светлый кожаный диван. На стене висела огромная сферическая панель, на которой крутились красивые кадры с яхтами и пляжами. В высоком кресле за стойкой сидел консьерж. Перед ним стояли мониторы с трансляциями камер наблюдения, ноутбук и какой-то пульт с множеством рычажков и кнопок. Вид у консьержа был солидный, как у капитана космического корабля из кино.

— Добрый вечер. В какую квартиру направляетесь? — поинтересовался он. Сережа отметил, что вопрос был задан профессионально — без развязной наглости или досужего любопытства, которыми часто грешат люди, получившие кусочек власти над другими. Когда он назвал номер, консьерж едва заметно улыбнулся, но что могло стоять за этой улыбкой, Сережа не понял.

Зайдя в лифтовой холл, он обнаружил, что один из лифтов приветливо открыт, внутри тихо играет классическая музыка, а нужный этаж уже выбран. Видимо, консьерж сделал все это со своего пульта — маленький “волшебный” штрих, какими богатые (а этот дом был явно не по карману другим) люди любят окружать свою жизнь. И правда приятно, чего уж тут. Когда он нашел нужную дверь и потянулся к звонку, она открылась — похоже, консьерж сообщил уже и сюда.

— Привет, — сказала Кира, и сделала шаг назад, приглашая его взглядом. — Заходи.
На ней была длинная светло-бежевая юбка в пол и свободная трикотажная кофта с широким воротом.
Красивые бусы из камней и семян рудракши с золотой шелковой кистью на конце напомнили Сереже магазин в йога-студии.

Он шагнул внутрь, они приветственно обнялись и этого короткого телесного контакта оказалось достаточно, чтобы он вдруг ощутил смущение. Кажется, в прошлый раз подобное было на сеансе у Дзико. А сейчас дело было даже посерьезнее. От Киры исходила упругая томная тягучесть. Густая, сладкая и одновременно искрящаяся, она безошибочно улавливалась какими-то специальными рецепторами Сережиного существа и мгновенно передавалась в мозг, отчего тот разом утрачивал способность работать в нормальном режиме, входя в туповатое сладкое опьянение.

Казалось, Кира все это поняла, потому что она хитренько на него посмотрела, а потом улыбнулась и легонько ткнула его пальцем в грудь.
— Ну-ну. Не волнуйся, я кусаться не буду. И набрасываться на тебя тоже. Давай, вынимай из головы всю работу, оставляй ее здесь и проходи.

— А точно набрасываться не будешь? — кокетливо спросил Сережа он, снимая ветровку.
— Даже если попросишь, — ответила она так, что было неясно, шутка это или нет.

— Твой учитель уже пришел? — чуть наклонившись к Кире, вполголоса спросил Сережа.

Она улыбнулась и помотала головой.
— Он будет через час. Мы пока с тобой разомнемся закусками и житейскими историями, — сказала она, увлекая его по коридору вглубь квартиры.

— Погоди, а чем здесь так приятно пахнет? — Сережа втянул ноздрями воздух и покрутил головой. Ответ нашелся сразу — на комоде стоял глиняный подсвечник в виде маленького глубокого блюдца на ножке. В центре блюдца лежал ломтик кальянного угля, на котором плавились и дымились какие-то душистые кристаллы. Запах был приятный и смутно-знакомый.
— Ладан? — спросил он и сам удивился, что вспомнил это слово.
— Да. И еще некоторые другие смолы. Встречаю гостей.

Сереже показалось, что она слегка выделила интонацией слово “гостей”, но в следующее мгновение он об этом забыл, спохватившись, что пришел в гости с пустыми руками. По счастью, в рюкзаке нашлась дежурная шоколадка Lindt с апельсином. Он протянул ее Кире, и они прошли в гостиную. Сережа присвистнул — во-первых, она была очень большой, а, во-вторых, интерьер можно было смело публиковать в профессиональном глянце. Закругленная стена (сначала он подумал, что это какой-то архитектурный трюк, а потом вспомнил, что дом и правда представлял собой круглую башню) была стеклянной от пола и до потолка, что создавало впечатляющую панораму с охватом больше 180 градусов. Он увидел башню Газпрома, потом нашел главное здание МГУ на Воробьевых горах и несколько других знакомых домов, в которых когда-то бывал или жил.

Вдоль этого стеклянного скругленного периметра комнаты стояли большие глиняные горшки с тропическими цветами, похожие на те, что были в холле внизу, и огромные кадки с пальмами и деревьями, названия которых Сережа не знал. Внутренняя стена гостиной тоже была стеклянной, но стекло было тонированным, и комнату за ним было не разглядеть.

Пространство было разделено на четыре зоны. Первую зону образовывала кухня. Во второй стоял большой овальный обеденный стол из темного дерева и несколько стульев вокруг него. Над столом свисала с потолка кованая люстра, напоминающая интерьеры средневековых замков. Третья зона была без мебели — там паркет был застелен старинным потертым ковром и подушками. Четвертая зона была образована гигантским резным столом на коротких ножках и большим угловым диваном. На столе стояла чайная доска, большой термос, чашки и несколько плошек и мисочек, в которых, кажется, был мед и какие-то варенья.

— Ну что, барин, изволите откушать? — весело спросила Кира.
— Изволю, — сказал Сережа, сделав страшные глаза.
— Чего, Кудрявенький, так сильно проголодался?
— Да. Не помню, чтобы когда-нибудь так себя истязал, — пожаловался он.
— Очень хорошо. Ты молодец, что потерпел. Забирайся на диван, вот тебе чай, мед, пирожки и даже пирожное — ты таких точно не пробовал.

Сережа озадаченно поглядел на нее:
— А я думал, мы будем по-серьезному ужинать, нет?
— Серьезнее некуда, — засмеялась Кира. — Обязательно будем, только попозже. Сегодня необычный вечер, и чтобы эту необычность ощутить, нужно целиком довериться хозяйке на несколько часов. Поверь, она знает, что делает. А серьезный ужин приготовлен и ждет, мы к нему обязательно придем, не переживай.

Сережа картинно вздохнул и сказал нараспев:
— Ох, хозяюшка, умеешь ты заинтриговать. Так и быть — доверюсь тебе — рули.
“В конце концов, — подумал он, — еще пара часов голода — не такая уж большая плата за возможность поплавать в твоем сладком томном бассейне”.

Он забрался на диван, который оказался невероятно мягким, так что Сережа почувствовал, будто тонет в нем.
— Надо же, какой мягкий, — сказал он удивленно.
— Это потому что там перо внутри. Сначала мне нравилось, а сейчас уже кажется, что слишком мягко, спина устает.

Она протянула ему чашку с чаем и подвинула блюдце с пирожками.
— Угощайся. Все домашнее.

Сережа отхлебнул чаю и закинул пирожок в рот — он и правда оказался вкусный.
— Классный. А с чем он?
— Лесные травы, грибы, повидло. Бабушкин рецепт.
— Здорово у тебя тут, уютно очень, — сказал он, пробуя мед. — Кто тебе дизайн делал?
— Сама, — ответила Кира. — Кое для чего, конечно, позвала на помощь подругу — у нее бюро дизайнерское. Они помогли электрику спланировать, все финальные чертежи отрисовали, как положено, и бригаду нашли нормальную с толковым бригадиром, без него я бы не справилась.

— Представляю, — протянул Сережа. — Я однажды ремонт делал, повторять пока не хочется. А давно ты здесь?
— Пару лет. Здесь хорошо, но природы все-таки маловато, поэтому летом я тут редко бываю. Снимаю домик в какой-нибудь тихой подмосковной деревушке у реки и отдыхаю там от города.

— По-моему, с природой у тебя тут полный порядок, — сказал Сережа, отправляя в рот очередной пирожок и показывая другой рукой на деревья в кадушках.
— Да, это мои друзья, — кивнула Кира. — Я за ними ухаживаю, а они за мной приглядывают. — Эти слова прозвучали неожиданно серьезно, и Сережа снова не понял, шутка это или нет.

Прошло примерно полчаса. Они поговорили о ценах на квартиры и погоде, обсудили парковку и новый индийский ресторан неподалёку и чуть-чуть затронули тему медитации.
— Слушай, а ты же говорила, твой Учитель будет, — вспомнил вдруг Сережа. — Передумал?

Кира посмотрела в телефон.
— Скоро подойдет, уже рядом. Поставлю тебе пока классный трек. Давай вместе послушаем.

Она чуть задернула шторы, создав полумрак и зажгла на столе 3 больших свечи. Потом снова заглянула в телефон, немного полистала и нажала. Из колонок донесся звук перекатывающейся гальки, плеск волн и красивый женский голос что-то вкрадчиво запел на непонятном языке.

— Попробуй глаза закрыть, здесь хороший звук и акустика, — сказала Кира и откинулась на мягкую спинку дивана, показывая пример.

Сережа тоже поглубже закопался в перьевые подушки и прикрыл глаза. Песня и правда была необычная — она очаровывала и куда-то звала, хотелось в ней раствориться. И стереосистема у Киры действительно была классной — звук быстро окружил Сережу, подхватил и перенес на какой-то маленький уютный пляж, где было безопасно и тепло. Он ощутил себя лежащим у самой кромки ласково набегающих волн, глядящим в бесконечную синеву неба с редкими завитушками облаков.
Море нежно шелестело галькой, и в этом шелесте слышались голоса. Казалось, что море и пляж то ли разговаривают между собой, то ли рассказывают какую-то историю, причем она обращена именно к нему, Сереже.

И хотя слова этой истории были незнакомы, его тело каким-то образом понимало все эти звуки, отзываясь на них переливающейся гирляндой новых, не знакомых прежде ощущений. Он начал физически ощущать, как звуки прикасаются к нему в разных частях тела, иногда едва заметно дотрагиваясь, а иногда уверенно нажимая и даже проникая куда-то внутрь.

“Кажется, в этом скафандре есть фичи, которыми я ни разу не пользовался, хотя ношу его почти тридцать лет”, — удивленно подумал Сережа.

Чарующая музыка продолжалась, и какие-то древние мудрые шестеренки, спрятанные внутри его тела, пришли в движение после многолетней стоянки. Непостижимым образом звуки песни заставляли их вращаться, и от этого вращения внутри тела закручивались разноцветные вихри грусти, смущения, радости, надежды и целого веера других чувств, которых он даже не мог назвать. Но, как выяснилось, мог чувствовать.

“Невероятно. Надо будет узнать, что это за трек”, — периодически думал он, снова и снова отдаваясь качающим его волнам и шелестящей гальке.

Очень скоро время утратило свою обычную размерность, поэтому он не знал, сколько продолжалось это волшебство. В какой-то момент он понял, что музыка стихла, и в уме побежала сложносочиненная цепочка мыслей по поводу того, стоит открыть глаза или можно посидеть еще так. Один персонаж хотел посидеть еще, но другой считал, что это странное поведение для человека, который пришел в гости. Когда второй уже почти окончательно победил и команда “открыть глаза” была сформирована и готова к отправке, заиграл следующий трек.

Это был мелодичный перезвон, от которого оба персонажа разом замолчали, а затем и вовсе исчезли. Звук колокольчиков проникал на такую глубину Сережиного существа, где никаких голосов и персонажей никогда и не было. Более того, эта глубина была разумной, и точнее было сказать, что звук не “проникал в нее”, а пробуждал от странного оцепенения, в котором она долгое время находилась.

Колокольчики замолчали, и наступившая после них тишина была такой необычный и густой, что, казалось, ее можно зачерпывать ложкой и класть в карман. Сережа почувствовал странное прикосновение и резко открыл глаза. Рядом с ним никого не было, Кира была на прежнем месте — она сидела, скрестив ноги, и загадочно улыбалась чему-то. Выглядела она, однако, сильно иначе.

Вокруг ее головы и рук мерцало загадочное желто-зеленоватое свечение, глаза искрились мягким желтым светом, а сбегающие на плечи распущенные волосы переливались радугой и соединялись цветными светящимися нитями с деревьями в кадках позади нее. Сережа несколько раз моргнул, но картинка не изменилась.

Кира подняла на него глаза, и он снова почувствовал, что к нему физически прикасаются. Неожиданно для самого себя он сделал замысловатое внутреннее движение, и в ту же секунду вокруг него возник физический мерцающий кокон голубого цвета. В момент этого действия у него мелькнуло смутно-знакомое ощущение, но он не смог понять, что это. Похоже, что прикосновение взгляда Киры разбудило в нем какие-то спящие рефлексы, о которых он не подозревал. Что-то вроде мышечной памяти у спортсменов. Однако в следующее мгновение он стушевался, будто сделал что-то плохое, и кокон исчез, оставив его в недоуменной растерянности.

Кира чуть подняла брови и улыбнулась. На лице ее отобразился интерес. Сережа хотел спросить, что происходит и даже набрал воздуха в рот, но оказалось, что говорить очень трудно, слова были так далеко, что пока он тянулся за ними, то забывал, что хотел сказать и зачем.

Кира, однако, поняла его и так.
— Здравствуй, — тихо сказала она и слегка кивнула. — Добро пожаловать ко мне гости. Теперь мы можем познакомиться по-настоящему. Ты понравился Учителю, как я и предполагала.

Сережа по-прежнему выглядел растерянно, и она засмеялась: “Ты что, так и не понял? Прости. Мне хотелось, чтобы это был сюрприз.”
— Я не понимаю, — с трудом выговорил он и удивился звуку своего голоса — таким далеким и непривычным он ему показался. Ты мне что-то подмешала в пирожок, да?

Кира кивнула.
— Моя Учителя — грибы. Все блюда на столе и чай сделаны из них.
— Грибы? Галлюциногенные?
— Точнее будет сказать “психоактивные”. Ты не пробовал раньше?
Сережа отрицательно покачал головой.

— Ну что же — поздравляю. Такой первый раз выпадает немногим. Как ты себя чувствуешь?

< Оглавление
Угощение