Ветер в Пустоте (роман)

70. "Не все умрем, но все изменимся" (с)

Сережа осторожно покрутил головой — необычная свобода по-прежнему была с ним, и заполненный знанием сосуд тоже, однако прикоснуться к нему не получалось. Щуп ума, который Сережа по привычке протягивал к сосуду, не мог дотронуться до объекта, не просто выходящего за границы ума, но и определяющего его работу. Видимо, прикасаться к сосуду следовало не умом.

— Ну что — смысл жизни найден? — весело спросил Санчез, щелкая вентилятором.
— “Смысл жизни в том, чтобы умереть при жизни и узнать, что смерти не существует”, — ответил Сережа цитатой Экхарта Толле.

Санчез посмотрел на него прищурившись и опустил вентилятор.
— Не все умрем, но все изменимся, — ответил он серьезным голосом.
— Что это?
— Апостол Павел, — улыбнулся Санчез. — Но вообще я предлагаю не умничать, а хлопнуть чайку. Мне очень интересно куда ты там ходил и с кем виделся.

— А ты разве не знаешь? Вы же сами меня туда отправили.
— В том-то и дело, — Санчез развел руками. — Мы хотели провести тебя в специальную комнату отдыха, чтобы ты восстановил силы. Но когда ты переместился, то полностью исчез и для меня, и для Киры. Очевидно, ты увидел не тот символ, который мы тебе показали. Такие подмены иногда случаются — Духи могут пошутить, но не в таком месте, как этот остров. Да и мы с Кирой не новички, нас трудно провести — мы бы заметили подмену и пошли следом. Но здесь был другой случай.
— Какой?
— Приглашение, — озадаченно сказал Санчез. — Считай, что за тобой прислали машину и доставили куда надо. Я чувствую себя особым образом, детали объяснять долго, но обычно это значит, что у человека все прошло очень хорошо. Поэтому мне интересно послушать. Если, конечно, ты не против.
— Хм… Так что — это был тот самый поход, к которому я готовился?
— Ничего не могу сказать, — Санчез снова развел руками. — Все информация о твоем перемещении мне недоступна. Как ощущения?
— Чувствую себя отлично, — тихо ответил Сережа. — Но что-то поменялось. Не пойму пока что. Пойду подышу немного.

— Давай-давай, — поднялся Санчез. — А я чайник поставлю. Кстати, у меня тут торт припасен. Мне кажется, у нас появился хороший повод его достать.

Сережа накинул пуховик и поднялся на крышу. Несмотря на яркое солнце, первый же порыв ветра обжег его холодом до костей. Он застегнулся, поднял капюшон и присел на скамеечку.

Что-то изменилось. Что-то важное и фундаментальное. Он не знал, как это назвать и объяснить, но это было что-то, от чего зависело вообще все, что он знал. И это не просто случилось, а продолжало случаться. Оно изменялось прямо сейчас. Тихо, но неотвратимо. “Не все умрем, но все изменимся”, — повторил он услышанную цитату апостола.

Он посмотрел на озеро, скалистые острова и лес. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Реальность выглядела одновременно знакомой и новой. Будто он пришелец из другого мира, который только что высадился здесь и, кажется, должен вспомнить что-то важное, причем оно уже совсем рядом.

Он вспомнил, как утром сидел на этом же самом месте. Всего пять часов назад, растянувшихся в его сознании на целую вечность. Тогда утром он злился и хотел уехать, а сейчас…

“И сейчас тоже хочу уехать”, — понял он. Просто по-другому. Если утром было раздражение от несбывшихся ожиданий, то сейчас было отчетливое ощущение, что важное дело сделано.


Санчез уже налил чай в большие кружки и открыл круглую коробку с тортом “Панчо”. Увидев Сережу, он громко присвистнул.
— Идем в отрыв, — сообщил он, показывая на торт. — Празднуем твое дальнее путешествие и спасаем этого сахарного старика от медленной смерти в холодильнике. Предлагаю не гламурничать и начинать.

С этими словами он взял столовую ложку, отломил большой кусок торта и аппетитно закинул в рот.

— Хватай, — промычал он, кивая на вторую ложку.

Сережа смотрел на него, отмечая, как быстро угрюмый неразговорчивый мужик превратился в веселого подростка. Мужик, правда, тоже проглядывал, но мальчишка все-таки был сейчас главным.

— Можем с твоего планшета билет купить на вечерний поезд? Я хочу поехать. Сейчас.

Санчез на секунду замер, а затем громко проглотил кусок и отложил ложку. Сережа наблюдал, как подросток уходит со сцены, уступая место строгому мужику. С минуту он сидел молча, а потом отхлебнул чай, вышел из гостиной и вернулся с планшетом.

Навигатор показал до вокзала четыре часа езды, времени оставалось впритык. Сережа начал оформлять билет.
— Сможем выехать в течение получаса?
— Ты как себя чувствуешь — что с координацией? — Сережа почувствовал, что Санчез сканирует его изучающим взглядом.
— Я в норме. Сможем?
Видимо, удовлетворившись осмотром, Санчез кивнул.
— Чтобы собраться и активировать защиту дома, мне нужно тридцать семь секунд. Покупай.

Сережа улыбнулся и нажал кнопку оплаты.
— Ты серьезно? Тренировался на случай аварии?
— Я всегда серьезно.
— А если я сейчас зайду с твоего планшета к себе в почту, я попаду в разработку ваших служб.
— Ты уже попал в нее. Но тебе не о чем беспокоиться.
Сережа зашел в почту — билет был в порядке. Он отложил планшет и пододвинул коробку с тортом.
— Я буду готов через пять минут.

Солнце почти село, и у холод у воды был влажно-пронизывающий. Легкий пуховик и шапка от такого уже не спасали.

Едва забравшись в катер, Сережа уловил странное ощущение, пробежавшее на периферии внимания. Еще вчера утром он бы не придал этому никакого значения, но сейчас…

— Ты точно рассказал мне все разы, когда показывал ключ?
Санчез посмотрел на него, и в его взгляде промелькнула тень удивления и смущения.
— Был еще один, совсем короткий.
— Прямо здесь, в катере, да? Что это было?
— Обычный протокол для гостей острова. Не вредить природе, не снимать фото/видео, не рассказывать про остров никому, кто здесь не был, и не пытаться покинуть его самостоятельно. Память не редактировалась.

Санчез слез на берег, уверенно толкнул катер и ловко запрыгнул на нос, не замочив ног.
Стоя около рубки, Сережа размышлял над его словами и пытался понять, как так получилось, что за последние сутки он не сделал ни одной фотки. Для такого красивого и необычного места, да еще с учетом вида с крыши это было крайне странно. Но факт оставался фактом.

Когда они отошли от берега метров на сто, Сережа достал телефон.

Косые лучи солнца эффектно подсвечивали золотом остров и секретный дом-камень. Несколько чаек догнали катер и летели чуть позади, выискивая легкую добычу в пенящейся кильватерной струе.

“Может, так и лучше, — подумал Сережа. — Что я буду делать с этими снимками? Что я пытаюсь ими удержать? И могут ли они в этом помочь?”
Он вернул телефон в карман и снова посмотрел на удаляющийся остров. Распознать отсюда камуфляжную природу скалы было совершенно невозможно. Наверное, это было под силу только автору проекта и тем, кто его монтировал. Если, конечно, их воспоминания не отредактировали.

— Я сейчас прибавлю ход, лезь сюда, — весело крикнул Санчез из кабины. Судя по голосу, строгий мужик опять уступил место озорному пацану.

Сережа посмотрел в последний раз на остров и залез внутрь. Как только он устроился в кресле, Санчез задорно присвистнул и передвинул рычаг. Мотор взревел, и катер, задрав нос, полетел по стальной поверхности воды.

Скорость приятно будоражила, и Сережа снова заметил, что непроизвольно широко улыбается. Он вспомнил, как ехал сюда вчера и волновался, как парился в бане вечером, а рано утром злился на Санчеза, стоя на крыше дома, как они играли в непонятный волейбол в неведомых мирах, как смотрели записи с камер наблюдения, где Санчез подкладывал ему подушки и таскал на себе.

Кто он вообще такой? Для мира, где жил Сережа, Санчез был совершенно непонятен. Но глядя на этого непонятного персонажа, живущего на краю света, Сережа вдруг почувствовал с ним странное, незнакомое прежде ощущение родства и теплую человеческую благодарность

Мотор стих, и катер тихо нырнул под ветви, скрывавшие причал. На полянке царил полумрак.

Они коротко обнялись, и Санчез похлопал его по спине.
— Серега.
— Саня, — симметрично ответил Сережа, накидывая рюкзак на плечо.

Ему хотелось сказать про свою радость и благодарность, но приходившие на ум слова казались неуклюжими и неуместными. А обычное “спасибо” было слишком формальным и не передавало того, что он ощущал. Опыт, через который его провел Санчез, не вмещался ни в какие слова, и было странно от мысли, что они сейчас вот так просто расстанутся и, возможно, никогда не увидятся.

— Повнимательнее на своей ракете, — ухмыльнулся Санчез, показывая взглядом на тускло поблескивающую под деревьями машину.

Сережа кивнул и вышел из кабины. Хотелось как-то разрядить неловкость, которую он ощущал, но ничего путного в голову не приходило.

— А все-таки, — небрежно спросил он, вылезая на деревянный причал и оборачиваясь, — откуда на острове электричество?

— Кабель по дну кинули.
— Так просто? А я думал, какие-то особые генераторы военные, интересно стало.

Санчез достал весло и стал разворачивать катер.

Подходя к машине Сережа ждал, когда сзади раздастся звук мотора, но вместо этого услышал голос.
— Серега, — окликнул его Санчез.

В плотных сумерках его было уже не разглядеть, но, судя по голосу, он стоял на корме уже развернутого катера.

— Да? — обернулся Сережа.

Громкий вороний крик прорезал вечернюю тишину и заставил его вздрогнуть. Он не чувствовал опасности, но мурашки и специфические ощущения на лице сигнализировали об энергетическом контакте. Крик раздался еще раз, и на короткий миг во внутреннем пространстве перед ним возник Санчез. Как и в недавнем сне, его лицо было покрыто татуировкой. Он протянул Сереже какой-то белый предмет, оказавшийся клыком крупного животного. В ответ Сережа протянул ему непонятно откуда взявшееся у него в руках перо. Вся сцена заняла не больше секунды.
В темноте впереди раздался звук мотора, и катер выскользнул с причала.

Дальше >
Ладога