Ветер в Пустоте

13. Завтрак (2/2 — Филин)

Аудио версия (читает Станислав Климушкин)

Официант принес счет и кофе для Николая. За окном все также шли люди, теперь их стало заметно больше. Сережа посмотрел на телефон и, убедившись, что срочных сообщений пока нет, отложил его в сторону.

— Дааа, — задумчиво протянул он, — я ведь только пару месяцев как медитировать начал. До этого такими вопросами вообще не интересовался — скучно было про такое думать. А тут, оказывается, целый мир.
Николай засмеялся.
— Это точно. У тебя все только начинается.
— А у тебя, кстати, как началось?
Николай посмотрел несколько мгновений куда-то вдаль поверх домов за окном.
— Как началось? — задумчиво переспросил он. — У меня все началось с работы с привычками.
— Привычками?
— Да, это те же шаблоны мышления, про которые мы с тобой говорили. На последнем курсе института мне встретилась мысль, что человек — это сумма его привычек. Она показалась мне интересной, и я стал рьяно выискивать свои привычки. Происходило это в компании других таких же неистовых персонажей. По большей части все сводилось к оптимизации личной эффективности — как меньше тупить и больше успевать.
— С прокрастинацией боролись, — вспомнил Сережа заковыристое слово. — В Вайме каждый месяц такие семинары идут.
— Да. Сейчас таких тренингов стало много, это теперь, как говорят, тренд. А тогда такого слова не было. Собирались на квартирах или в подвальных клубах, обсуждали перепечатанные книги по философии и психологии. В общем, я тогда увлекся личностным ростом, как бы сейчас сказали. Стал следить за собой — что я говорю и делаю — как, зачем и почему. Мы с друзьями были одержимы идеей стать лучшей версией себя и года два фанатично искали свои привычки. Соревновались друг с другом, как в спорте, — усмехнулся Николай и замолчал.
— А что было потом, после привычек?
— А потом я понял, что все это баловство и пошел в бизнес зарабатывать деньги.
— Ого, — удивился Сережа. — Вот это неожиданно.
— Мне встретился один необычный человек. — Николай замолчал, взвешивая дальнейший рассказ. Потом, видимо приняв решение, посмотрел куда-то сквозь стекло и продолжил.
— Я редко рассказываю эту историю. Но твои вопросы сегодня расшевелили воспоминания, так что, может, пришла пора достать ее с полки. Возможно, кстати, именно он ближе других к тому, кого я мог бы назвать настоящим мастером.


Его звали Филин. Настоящего его имени я не знал и не знаю. Мы виделись всего один раз, но я помню все так, будто оно было вчера. Это случилось в конце девяностых, на даче нашего товарища, где мы как-то собрались небольшим кругом друзей. Отец товарища имел высокий чин в разведке, и дача была крутой даже по меркам сегодняшней Рублевки. Пара гектаров земли и замок с развесистыми флигелями, в одном из которых жил этот Филин. Он был шаманом с Алтая и приехал к отцу товарища для работы над каким-то проектом. Что за проект мог быть у шамана и полковника разведки нам, понятно, никто не рассказал, и оставалось только гадать. Что это вообще значит — шаман? Мы уже читали Кастанеду, но все это казалось далекой красивой игрой, и никто из нас не знал, как ее можно всерьез приземлить на нашу московскую реальность.

Был поздний вечер, мы сидели с ребятами в большой гостиной у камина и, как ты можешь догадаться, говорили о саморазвитии. Разговор постепенно стихал, нас клонило в сон, и ребята потихоньку расходились по комнатам. В какой-то момент остались только я и мой приятель Витя, который заснул прямо там на диване и уже похрапывал. Диван был расположен прямо напротив камина, а по бокам от него стояли два глубоких кресла. Они были повернуты так, что из них можно было смотреть на огонь и общаться с теми, кто на диване. Я сидел в одном из кресел и ждал, когда догорят дрова, чтобы тоже идти спать, и тут меня кто-то окликнул сзади по имени. Я сначала испугался и замер на мгновение, поскольку был совершенно уверен, что кроме нас со спящим Витосом в комнате никого нет. А потом повернулся на звук голоса, но все равно никого не увидел. И тогда из темноты ко мне вышел Филин — в неосвещенном углу гостиной был другой диван, и видимо он сидел там. То ли он тихо прошел туда, когда мы были увлечены беседой, то ли он там сидел еще до нас, а мы не заметили, я не знаю. Да это и не особо важно.

Он подошел к камину, слегка поклонился, сел в свободное кресло с другой стороны дивана и повернулся к огню. Теперь я мог его рассмотреть.
На вид ему было около 60. Отблески пламени играли на его лице, делая и без того глубокие морщины еще более резкими. Седые прямые волосы, большие скулы, длинный чуть загнутый нос (может поэтому его называли Филином?), решительный подбородок. Неожиданные для такого лица тонкие и изящные пальцы сжимали в руках резную трубку из дерева и кости или камня. Кроме нее никаких других атрибутов, которыми часто наделяют шаманов в книгах, у него не было.

— Я не хотел тебя напугать, — медленно произнес он, блеснув золотой фиксой. — Я слышал ваш разговор и решил познакомиться. Я понял, что тебя зовут Николай. Можешь называть меня Филин, — голос его звучал дружелюбно, но мне было не по себе. Я сдержанно поздоровался.

— Ты много говорил про привычки. Хорошо говорил, — Филин выдержал паузу, а затем посмотрел мне точно в глаза. — Я хочу тебя спросить — нашел ли ты свою главную привычку?
— Главную привычку? Что это?
— Вот именно — что это? — вкрадчиво переспросил Филин. — Какая у тебя главная привычка, Николай?

Я не понимал, куда он клонит, хотел спать и начинал заводиться от его тона.
— Я не знаю, — ответил я чуть с нажимом. — Уже поздно и я собирался идти спать. Может, без загадок обойдемся?
— Спать? — Филин посмотрел на меня насмешливо. — А как же ты, Николай, пойдешь спать, если ты еще ни разу не просыпался? Еще крепче хочешь заснуть?

Видимо, у меня был растерянный вид, потому что он улыбнулся.
— Видишь, как оно тут все непонятно, да? А ты говоришь "без загадок", — усмехнулся он.

Со мной давно так никто не говорил. В нашей группе я был одним из вожаков, а он общался со мной как с мальчишкой, и это меня бесило. Мне хотелось ударить его, но что-то меня останавливало. Я объяснял себе, что дело в его возрасте и том, что он друг хозяев, у которых я в гостях.

— Чего вы хотите? — спросил я наконец, с трудом сдерживаясь.
— Это не я, — покачал головой Филин. — Это ты хочешь. Хочешь стать лучшей версией себя и для этого ищешь свои привычки. А я просто спрашиваю — знакома ли тебе твоя главная привычка?
— Нет. Не знакома. А вам какое дело, собственно? Можете познакомить? — Я быковато выкатил глаза и посмотрел на него уже с явным наездом.

Он, однако, совершенно спокойно выдержал мой взгляд и молча кивнул.
— Могу. Но пока рано.
— Давайте, знакомьте, — процедил я.
— Это многое изменит, — он сказал это добро и даже с какой-то отеческой заботой, которую я тогда воспринял как слабость и желание соскочить.
— Давайте отвечать за свой базар, — прошипел я.
— Горячий, — улыбнулся он. — Очень горячий. Ну ничего.

Он чуть наклонил голову набок и вперед, как-то странно глянул на меня исподлобья и замысловато цокнул языком. Я хотел было улыбнуться и понял, что не могу. Меня натурально вморозило в кресло, так что я не мог пошевелиться, хотя все видел и понимал. Слышал, как трещат поленья, храпит товарищ на диване и стучит мое сердце.

Филин подошел ко мне и присел на корточки, так что наши лица оказались на одном уровне.

— Я знаю, что ты сильный и смелый, Николай. Это хорошо. Но сейчас это будет мешать, понимаешь? Поэтому я тебя остановил ненадолго. Моргни, если слышишь и понимаешь.

Я моргнул и он продолжил:
— Все люди хотят жить лучше, пока не возникает вопрос, будут ли они жить вообще. И вот тогда некоторые из них (не все) узнают, что Жизнь можно не оценивать, а просто ценить.

Николай вдруг остановился и помотал головой.
— Ты чего? Что случилось? Что дальше было? — спросил Сережа.
— Да странное чувство какое-то… Я давно перестал эту историю рассказывать. Понял, что ни к чему это. А тут вот начал и сейчас снова чувствую — не нужно. Все, что я сказал, — это между нами, ладно?
— Конечно, — кивнул Сережа. — Но ты хотя бы скажи — он тебе привычку твою показал?
— Да, показал. И я понял, что вообще не готов не то чтобы менять ее или не дай бог убирать, а даже приближаться к ней. Поэтому вся эта балалайка с привычками отправилась на полку, а я на несколько лет плотно ушел в бизнес.
— Что же там такое — настолько страшно?
Николай кивнул.
— А ты подумай сам — какая у тебя главная привычка?
— Не знаю, — замялся Сережа. — Сомневаться?
— Еще.
— Развиваться?
— Еще.
— Дышать?
— Это уже ближе. Еще.
— Э-э-э… ну не хочу гадать. Можешь просто сказать?

Николай слегка наклонился вперед и медленно отчеканил: “Твоя главная привычка — быть Сережей.” Возникла пауза, однако ее театральная драматичность не была согрета светом прозрения. Сережа почувствовал себя как в детстве, когда после финальной фразы непонятного анекдота было несмешно и неловко. Несмешно, потому что непонятно, а неловко, потому что стыдно признаться, что непонятно.

— Такое не поймешь, пока сам не встретишь, — кивнул Николай и улыбнулся. Это нормально. Я не смогу тебе это показать так, как Филин, но зато я тебя познакомлю с Игорем. Благодаря ему у меня началась вторая глава в саморазвитии.
Как ты верно подметил в начале разговора, личностный и духовный рост образуют “целый мир”, — продолжил он, — и этот мир многоуровневый. Чего только люди не делают. Одни неистово дышат, другие наоборот задерживают дыхание и ныряют на глубину многоэтажки, третьи стоят на гвоздях часами и орут, четвертые запираются в темные пещеры и там сидят, пятые закапываются под землю с трубкой, шестые ходят голышом, седьмые устраивают оргии, где совокупляются особым порядком, восьмые сидят на специальных диетах, надеясь в итоге питаться чисто солнечным светом, девятые пьют шаманские отвары из кактусов и лоз, десятые… ну ты понял, я могу долго продолжать.
— А зачем они все это делают, — спросил Сережа, — привычку ищут главную?
— Да, именно. Хотя называть это можно по-разному. Ты вот зачем на холотроп собрался? Что тебя зацепило?
— Нууу…, — Сережа замялся. — Скучновато как-то стало, старое не радует, нового пока нет, встретил интересного человека на работе, он рассказал про медитацию, я стал делать, появились новые мысли, и дальше как-то одно за другое цепляется и ведет. С тобой вот познакомился.
— Вот так и у других. Возникает неудовлетворенность, рождаются вопросы, начинается поиск ответов.
Сережа посмотрел на людской поток за окном.

— Я уже говорил сегодня — через какую призму ты на жизнь смотришь, такой она для тебя и будет. И чтобы вспомнить об этом как следует и достать из своих чуланов классные призмы, мы с тобой идем на холотроп, — Николай засмеялся и встал из-за стола. — Все, мне пора идти.
Он встал из-за стола и протянул руку.
— Спасибо большое. Ну что сказать — до встречи на семинаре.
— Окей. Приезжай пораньше, поглядишь на тусовку — тебе будет любопытно.
— Хорошо, — отозвался Сережа уже машинально, косясь на телефонный экран с уведомлениями.
Он задержался в кафе, чтобы написать несколько коротких рабочих сообщений, и увидел в окно, как Николай вынырнул из подземного перехода на другой стороне улицы и сел в такси.
<Оглавление

При использовании текста обязательно указание автора и ссылка на www.wakeupand.live

Естественный отбор