Ветер в Пустоте

16. Естественный отбор

Пронзительный вой сирены заполнил все этажи здания, забравшись даже в самые дальние углы. Люди в кабинетах недоуменно переглядывались, некоторые улыбались, но большинство выглядели встревоженно.
В настенных динамиках похрюкало, и раздался голос, напоминающий времена, когда большая часть сотрудников еще не родилась или ходила в детский сад.
“Внимание! Учебная пожарная тревога! Всем немедленно покинуть здание, используя эвакуационные выходы!”
— Где они только такие голоса берут? — спросил Вова. — Может это специальный сэмпл, записанный еще с той поры?
— Чего за прикол? Сережа, можно я не пойду? У меня еще пачка необработанных договоров висит, — Лена капризно отодвинулась от стола и подошла к окну. — Смотрите, там внизу машины пожарные приехали.
В коридоре послышался шум открываемых дверей, громкие голоса, смех и саркастические реплики.
В комнату вошел Костя.
— Объявление слышали? Я сейчас на седьмом был, сказали, что надо всем выйти — отсидеться не получится.

“Седьмым” называли седьмой этаж, где сидело высшее руководство Вайме. Словосочетание “на седьмом” в холдинге говорили с характерным придыханием, понижая голос. А “встреча на седьмом” для большинства была почти равносильна свиданию с богом. Обычные пропуска не позволяли подняться туда на лифте и открыть дверь. Для участия во встрече на седьмом требовалось заранее предъявить службе безопасности приглашение на встречу и активировать специальный допуск. Причем он выдавался на 15 минут — если в рамках этого интервала ты не зашел на этаж, то нужно было идти за новым.

Сереже это напоминало военную часть, где он проходил армейские сборы в университете. Там был отдельный туалет для офицеров, который запирался на ключ. И из разговоров со служащими курсантами он с удивлением узнал, что такой ключ для многих из них был эффективной мотивацией. Во всяком случае, они всерьез его перечисляли.

Внутри Мандельвакса и других недавно купленных компаний не упускали случая потроллить обитателей седьмого, но смех смехом, а играть по этим правилам приходилось. Два раза в месяц по пятницам “на седьмом” проходила стратегическая сессия бизнес-юнита, в состав которого теперь входил Мандельвакс, так что Сереже с Костей нужно было подниматься наверх. В прошлый раз Костя был в отпуске, а сегодня Сережа решил пропустить встречу.
— О. Ты был в гостях у наших владык в их небесных чертогах? — ехидно спросил Вова. — Как они поживают? Чем заняты?
— Как обычно, — устало отмахнулся Костя.
— Понятно. “Все интриги, вероятно, да обжорство”, — ухмыльнулся Вова, демонстрируя неожиданную начитанность.
— От обжорства они не страдают, а вот интриги действительно бесконечны. Ну чего сидите — пойдемте вниз. Будем считать, что это зарядка. Если окажется надолго, то сходим пообедать.
Сережа посмотрел в окно. Казалось, что в здании открыли какие-то специальные сливные краны, через которые под давлением вытекали густые разноцветные потоки людей.
В конечном счете, подумал Сережа, любая компания — это маленькое общество. А общество, как верно подметил Данелия, не может жить без “цветовой дифференциации штанов”. Как бы красиво не звучали декларируемые ценности, всегда оказываются те, кому можно, и большинство, которому нельзя.
Он положил ноутбук в рюкзак, накинул его на плечо и вышел вместе со всеми. Занимая всю ширину коридора, людская река медленно текла к лестнице.
Вова поморщился.
— Мы что — пойдем в это месиво? Может подождем, пока посвободнее станет?
— А когда настоящий пожар будет, ты тоже останешься ждать? — Света победоносно посмотрела на него.
— Света, не “когда”, а “если”, — назидательно сказал Саша.
— Будь это настоящий пожар, толпа двигалась бы иначе, — пробурчал Вова.
— А ты меня спасешь, если случится пожар? — Света особо выделила предлог “если” и посмотрела на Вову.
— Не знаю, — лениво протянул Вова. — Ты задачку решила?
Поток из двух коридоров слился в один, и вскоре они дошли до ближайшей лестницы. Глядя на спускающуюся впереди себя толпу, Сережа вспомнил студенческие поездки в метро и очереди перед эскалатором в час пик. Его друг называл их “пингвинники”. В голове возник Дроздов: “Беззаботная стая пингвинов дружно выходит на свежий воздух для прогулки”. Но веселее от него в этот раз не стало.

Неожиданный перерыв, вызванный пожарными учениями, активировал сомнения, которые начались еще в среду, два дня назад. Идея погрузиться в свое бессознательное, выглядевшая еще недавно такой важной и многообещающей, теперь казалась дурацкой и несерьезной. На работе набежали важные дела, друзья звали кататься на яхте, родители приглашали на дачу. А вместо этого он собирался два дня лежать неизвестно где в компании незнакомых людей и активно сопеть и пыхтеть. В общем, аргументы “против” были сильны, однако аргументы “за” тоже присутствовали. Их было всего два, но пока что они справлялись с нагрузкой.
Во-первых, он уже подтвердил участие и перевел Николаю $300 предоплаты, которая не возвращалась при отказе. Сумма была для него несущественной, но мысль о том, чтобы позвонить и отказаться от данного обещания, вызывала странно сильный психологический дискомфорт.
Во-вторых, в те моменты, когда включался наблюдатель, было видно, что все аргументы “против” — не столько реальные желания, сколько попытка найти уважительную причину для самооправдания.

И для каждой такой причины внутри возникал тихий голос, который шептал: “не верю”. Леха называл такие истории “индульгированием” — он часто повторял это слово, после того, как прочитал какого-то автора со звучной испанской фамилией, которую Сережа почему-то никак не мог запомнить.

В среду и четверг он наблюдал, как эти “качели” раскачиваются между точками “Конечно, иду”, “Надо еще подумать, возможно нет”, “Сто пудов мимо”. Каждое из крайних положений приносило временное облегчение, пока не выяснялось, что противник не повержен, а просто отдыхает. Затем он появлялся, и начинался очередной раунд хождения по одним тем же траекториям. Даже если Сереже удавалось ненадолго заметить их закольцованность, он не понимал, где и как можно разорвать этот периметр.
Этот изнурительный ментальный “тянитолкай” настолько его утомил, что, проснувшись сегодня, он не стал бегать, а сразу пошел в офис и с головой ушел в работу, решив таким образом отодвинуть принятие финального решения как минимум до вечера.

В итоге он пришел в офис в семь утра — хорошее время не только для бега, но и для работы. Еще в школе и университете он заметил, что интенсивные мыслительные процессы, например, решение математической задачи, создает своего рода “шум” в пространстве. Пускай предмет размышлений соседа неясен, но сам факт размышлений “слышится” весьма отчетливо. Поэтому когда в больших поточных аудиториях проходили экзамены, Сереже слышался не только гул люминесцентных ламп, но “скрип мозгов”. В первую очередь, понятное дело, своих, поскольку они находились ближе всего.

Что уж тогда говорить об офисе, где сидело несколько тысяч человек. Вероятно поэтому некоторые программисты в Вайме принципиально работали в противофазе к общему графику — они приезжали в офис примерно в 9 вечера и уезжали на рассвете. Подобные ночные бдения Сережа использовал только в экстренных случаях, и они давались ему тяжело — организм хотел спать и после нескольких часов пришпоривания кофе и энергетиками уходил в отказ и начинал выключаться. А вот утренние часы ему нравились — голова была свежей, и офис еще не гудел своими “думками”.

Он заварил себе пуэр — с недавнего времени на его столе появилась маленькая доска и проливной заварочный чайник и сел перед экраном. Сначала он ответил на три важных письма, которые откладывал всю неделю, поскольку они требовали неторопливого вдумчивого анализа и внимательного формулирования. Потом обновил два слайда с архитектурой их решения в Сашиной презентации, которую тот показывал крупным клиентам. Затем распечатал и разложил перед собой аналитические отчеты с различными внутренними метриками. Они позволяли увидеть в решении потенциально узкие места и яснее увидеть реальные пользовательские сценарии.
Днем делать такие задачи было сложно, ввиду большого количества отвлечений, поэтому когда выдавались утренние часы, как сегодня, он использовал их для несрочных, но важных дел. В рамках дня, недели и даже месяца их важность могла быть незаметна, но на более длинных дистанциях в основном именно они обеспечивали бизнесу взрывной рост.

Срочных задач всегда был достаточно, чтобы занять ими все имеющееся время. Но далеко не все срочные задачи были важны. Эту мысль Сережа прочел у Киосаки еще до рождения Мандельвакса, но только начав управлять бизнесом он понял, насколько она ценна. Поэтому с самого начала они с Костей регулярно синхронизировали свое видение стратегии, откладывая на это время в сторону все тактические вопросы.
Света пришла в девять. Она полила цветы и села на свое место, уставившись в задумчивости на листок бумаги перед собой.
— Ты чего призадумалась? — спросил ее Сережа.
— Вова мне задачку вчера задал. Говорит, что делает из меня программиста.
— А ты не хочешь?
— Да мне программирование вообще неинтересно. Я собираюсь в будущем заниматься цветами и ландшафтным дизайном.
— А зачем ты берешься решать его задачки?
Света потупилась и взяла карандаш.
Они с Вовой постоянно подкалывали друг друга в течение дня, но Сережа давно заметил между ними взаимную симпатию, которую они тщательно маскировали.
— Стесняешься отказаться?
Света тихонько кивнула, отковыривая ногтем ластик на кончике карандаша.
— А ты говорила ему, что программирование тебе не нравится? — Света молчала.
— Тоже стесняешься? — Она снова кивнула и покраснела.
— Он не поймет. Он фанат программирования. До ночи сидит на форумах специальных, решает тесты, читает про всякие новые штуки. И на выходных то же самое.
— И как ты себя чувствуешь от этих задачек?
Вопрос висел в воздухе так долго, что казалось ответа уже можно не ждать, а потом раздался резкий сухой щелчок.
— Я поняла, — сказала Света, яростно бросив в ведро половинки карандаша. — У меня папа так в детстве делал. Мы уравнения в школе проходили, и я не понимала как их решать. Все эти икс, игрек. А он мне толком объяснить не мог и только говорил — “думай”, “нет”, “не правильно”. “Ну ты совсем тормоз”. “В кого ты такая дубина у нас в семье”. “Кого мы вырастили?” “Объясняю второй и последний раз — для самых тупых”. Он смеялся, для него это была игра, а я его ненавидела в эти моменты. У меня не было никого дороже них с мамой, а он со мной вот так поступал. Зачем так издеваться? — Света больше не могла сдерживаться и глухо зарыдала.
— Вот так я себя чувствую, — голос ее стал звонче. — Унижение, обида и желание дать в лоб. Зашибись утречко. — Она надела солнцезащитные очки, взяла из сумки косметичку и вышла.
Сережа встал и прошелся по комнате. Чего, спрашивается, полез, с досадой подумал он. Своих дел что ли нет? А потому полез, что мало что так подкрепляет чувство собственной ценности, как разговор с другим человеком о его проблемах. Если они серьезные, то ты порадуешься, что у тебя все не так печально. Но чаще бывает, что они кажутся мелкими, надуманными и уж точно куда проще собственных, а потому можно говорить мудрые правильные слова, которым сам однако не следуешь.
Сережа крутанул шеей, так что суставы хрустнули.
Вот он спросил ее “Стесняешься отказаться?”, а разве он сам не стесняется позвонить Николаю и отказаться от семинара? Да он уже третий день из-за этого ходит сам не свой. Сережа недовольно подвигал челюстью.
Он подошел к столу Светы и посмотрел на листочек, где был напечатан текст задачи:

>Ты в Воронеже, я в Москве. Ты хочешь отправить мне посылку с твоим драгоценным мылом. Ты покупаешь крутой замок, который нельзя вскрыть, и вешаешь его на посылку. Вопрос — как тебе отправить ее мне, не передавая по почте ключ? (подсказка: почтой можно пользоваться много раз).

Сзади открылась дверь и он обернулся.
— Видел? — грустно спросила Света. Она была с темных очках, но говорила спокойно. — Прости за истерику.
Сережа кивнул.
— Знаешь ответ?
— Помню. Мы такое решали в университете на курсе про шифрование. Сейчас бы, наверное, не решил, задачка хитрая.
— Вот скажи мне — где я и где шифрование? На хрена оно мне сдалось?
На столе зазвонил телефон, и Сережа пошел ответить.
Пока он говорил, пришли Вова с Костей, они немного поболтали, а потом он ушел на встречи — сегодня все они проходили в офисе, что было удобно. Выросшая после сделки статусность Мандельвакса позволяла чаще вытаскивать людей к себе, чем самим к ним ехать.

Когда он вернулся после встреч — это было в начале второго — случилась пожарная тревога. И вот сейчас, медленно спускаясь по лестнице к эвакуационному выходу и вспоминая этот уже давно начавшийся день, он нехотя признался, что рад этому фейковому пожару. Пожар давал весомый повод перенести часть рабочих дел на выходные и отменить завтрашний семинар. Сережа осторожно прислушался, что скажет внутренний голос по поводу такого аргумента. Голос тихонько шепнул свое “не верю”, но Сережа решил, что это наводка от толпы. “Решено, — подумал он, — спущусь и позвоню Николаю”.
Огромная толпа перед зданием уже заполнила новинский бульвар и постепенно окружала офисное здание. Несколько человек в ярко-красных жилетках с мегафонами руководили расстановкой, чтобы использовать пространство максимально эффективно.
Сережа повернулся к Косте.
— Это точно больше чем на час. Я схожу пока домой. Как будут новости — пишите.
— Давай, сеньор. Смотри не засни там на своей сиесте, — хохотнул Костя.
Сережа вставил наушники с шумоподавлением, вызвал Николая и зашагал в сторону Нового Арбата.
— Сережа, привет — весело отозвался в трубке Николай. — Звонишь сказать, что передумал? — он сказал это так просто, что Сережа остановился на краю тротуара.
— Привет. Да, что-то у меня тут наваливается всякое, дела, друзья и вообще. Но я еще не решил до конца. Вот думал с тобой посоветоваться. А как ты понял — многие уже отказались?
— Обычное дело. Перед началом всегда кто-то спрыгивает, а кто-то наоборот запрыгивает. Я называю это “естественный отбор”, — Николай засмеялся. Я никого не уговариваю, такие вещи важно самому решить. Могу только сказать, что у меня самого каждый раз бывают мысли “врубить заднюю”. И в этот раз тоже есть.
— Да ну? А почему такое сопротивление — ты ведь уже это делал много раз.
— Делал, да, — Николай помолчал. — Но это не только помогает, но и мешает. Не знаю, как сказать. Я не мастер про такое говорить. Короче, когда у меня такие непонятки начинаются, я представляю, что прыгаю со скалы в воду. Будешь размышлять — не прыгнешь. Зато стоит прыгнуть, и сомнений уже нет. Как тебе такое — помогает?
— Немного. Надо подумать.
— Вот как раз думать тут не помогает. Лучше погулять и отвлечься, пообщаться с кем-нибудь ненапряжным, кино посмотреть доброе или вообще спать лечь. В любом случае, я бы тебе предложил не спешить с решениями. Сопротивление накануне — это нормально. Завтра перед классом все только и будут его обсуждать, вот увидишь.
— Хм. Ладно. Посмотрим. Спасибо.
— Напиши завтра утром, что решишь. Хорошего вечера.
Рядом с ним остановился мальчик лет 6 на детском красном электровелосипеде. Неподалеку стояла женщина, вероятно, его мама, она говорила по телефону, оживленно жестикулируя свободной рукой.
— Классный велик, — уважительно кивнул Сержа.
— Это мне папа подарил, — с гордостью сказал мальчишка. — Вы в этом доме работаете? — Он показал на офис Вайме.
— Да. А как ты узнал? — удивился Сережа.
— Я тут катаюсь. Видел, как вы вышли. А кем вы работаете?
— Директором.
Мальчик выглядел озадаченным.
— Чего? — спросил Сережа.
— А мой папа тоже в этом доме работает директором.
— Здорово, — ответил Сережа, прикидывая как ему выйти из этого надвигающегося “соревнования”.
— А директор — он самый главный? Как командир у солдат?
— Да. Но в этом здании так много солдат, что они поделены на отряды, у каждого отряда свой командир, и все эти командиры слушают больших командиров, которые сидят наверху.
— Мой папа работает на седьмом этаже.
— Выходит, твой папа — большой командир, то есть большой директор.
Мальчик согласно кивнул.
— А вы, получается, маленький директор?
— Да, получается, что так. Я, — Сережа слега замялся, — маленький директор.
— А мой папа говорит, что командир самый умный и смелый.
— Твой папа молодец.
— Сережа, поехали — нам пора.
Сережа непроизвольно вздрогнул и поднял глаза — рядом с тротуаром остановился длинный шоколадный мерседес и черный джип с мигалкой. Женщина закончила разговаривать и помахала мальчику рукой.
— Тебя зовут Сережа? — спросил он мальчика. Тот кивнул и покатился к машинам. Они с женщиной сели в мерседес, а из джипа вышел крепкий мужчина в черном и убрал велосипед в багажник. Затем обе машины тронулись и, поддерживая дистанцию, словно скрепленные невидимой жесткой сцепкой, свернули на Новый Арбат.
“Маленький директор”, — сказал Сережа вслух и криво усмехнулся. Странный какой-то день. Если у меня уже сейчас так психику колбасит, что же завтра на семинаре будет, когда я дышать начну. Он включил в наушниках треки из фильма Джармуша про вампиров и двинулся дальше. Электрогитара и нарочитая дисгармония некоторых звуков погрузила его в какое-то отсутствующие состояние, когда время меняет свой привычный ход. Один трек сменял другой и он сам не заметил, как ноги вынесли его на перекресток Борисоглебского переулка и Большой Молчановки. Здесь располагалась кулинарная лавка и какой-то магазин со скейтами.
Зайдя в кулинарию, взял острой корейской морковки, хачапури, чай и сел за столик.
Он уже почти доел морковку, когда почувствовал на себе взгляд и поднял глаза. Около прилавка стояла Алиса со скейтом подмышкой.
Взяв хачапури с чаем, она села напротив него.
— Привет. Ты тоже решил сбежать из офиса? — спросила она, откусывая хачапури.
— Ага.
— А я тут скейт оставляла на ремонт, вот зашла забрать.
Телефон пискнул — пришло сообщение от Светы.
“Можешь написать мне ответ? Только Вове не говори, пожалуйста.” Сережа откашлялся и записал голосовое сообщение: “Ты покупаешь крутой замок, вешаешь его на посылку и отправляешь ее. Он получает посылку, тоже покупает крутой замок, вешает его на посылку (теперь их там два) и отправляет тебе назад. Ты снимаешь замок, и отправляешь посылку ему. Он снимает свой и открывает”.
Отложив телефон телефон он вздохнул и покачал головой.
— Что это было? — с интересом спросила Алиса. — И чего так вздыхаешь тяжело?
— Алгоритмическая задачка. А вздыхаю, потому что грустно наблюдать, как люди идут против себя, чтобы понравиться другому. — Он вкратце рассказал ситуацию, не называя имен.
— А у тебя самого так не бывает что ли?
— Бывает. В том числе поэтому и вздыхаю. Когда смотришь на других, то более отчетливо замечаешь в себе. И кроме того, получается, что отправив ей ответ, я поддерживаю эту их болезненную игру.
— Не усложняй, — Алиса махнула рукой.
“Может я правда загоняюсь, — подумал Сережа. — Меня спросили, я ответил. А что будет дальше — их дело и меня не касается. Или касается?”
— А с чего ты вообще взял, что они в отношениях, если они шифруются? Читал их переписку?
— Нет, — удивился Сережа. — Мне такое в голову не приходило. Я просто люблю наблюдать за людьми. Например, обращаю внимание на кого люди смотрят, когда искренне смеются. Наши столы в комнате стоят по периметру, и все друг друга видят, так что когда пролетает классная шутка, то легко увидеть, кто на кого косится.
Алиса прищурилась и посмотрела на него.
— А это интересно, — ухмыльнулась она. — Я бы даже сказала прикольно. — И чего — хорошо работает? Как ты это придумал?
— Я не придумал, просто заметил по себе. Почему это работает, я наверняка не знаю, но работает — это точно.
— Может это потому, что если человеку хорошо, то он хочет поделиться этим состоянием с тем, кто ему нравится?
— Возможно. А может дело в том, что чувство юмора во многом определяется жизненными установками. И если в паре один не смеется или они смеются над разными вещами, то им будет трудно.
— Классно, — Алиса немного помолчала, доедая хачапури, а потом улыбнулась. — Похоже я не просто так тебя сегодня встретила.
Сережа вопросительно поглядел на нее.
— Мы тут готовим тренинг внутренний про то, как проводить собеседования. Я хожу по разным командам, предлагаю руководителям выступить или просто собираю их опыт. У меня уже большая пачка умных вопросов, головоломок разных и тестов, и мне бы хотелось разбавить ее чем-то вот таким житейским. У тебя есть похожие штуки для собеседований?
Сережа задумался.
— Ну кое-что есть, конечно. Собственно у меня в основном только такие штуки и есть, мне важно проверить человеческие навыки. А профессиональные компетенции проверяет Саша или Вова.
— Ну давай твой топ-5. Или хотя бы топ-3, — Алиса достала телефон и приготовилась записывать.
— Я спрашиваю человека, как они провел свой последний отпуск. Или о чем он может говорить долго и с удовольствием. Я шучу и смотрю на его реакцию. Я смотрю на опрятность одежды, ногти и волосы. Но основное — это испытательный срок. За его период я понимаю основное.
— Что, например?
— Как он обращается со временем. Например, когда он пишет “буду через 5” он приходит через пять или пятнадцать? Или когда обещает какой-то срок запуска, то какова точность этих прогнозов?
— Ясно, да. А что еще?
— Обычно первое время мы вместе ходим на обед, и там я смотрю, как человек разговаривает с официантом.
— А что тут такого?
— Некоторые начинают общаться с ними как с прислугой.
— Да, пожалуй. Что-нибудь еще?
— Я обращаю внимание, как человек реагирует на мои косяки и как он себя ведет, если ошибается сам. В любом проекте бывают “факапы” и срывы, и очень важно, чтобы люди умели признавать свои ошибки и исправлять, а не обмениваться оправданиями и обвинениями.
Сережа допил чай и посмотрел на Алису. Глядя на ее восхищенный взгляд, он вдруг заметил, что чувствует себя сильно лучше, чем когда зашел в кулинарию.
— Очень здорово. Я очень рада что зашла сюда, твой рассказ заметно отличается от всего, что я слышала, — восхищенно сказала она. — Ты не хочешь с этим выступить?
Сережа задумался. Все перечисленные им пункты были для него такими естественными, что ему казалось странными рассказывать о них со сцены.
— Нет. Выступать не хочу.
— А можно я расскажу и сошлюсь на тебя?
— Пожалуйста. Если тебе так понравилось.
— Ну ты если передумаешь — приходи. На внутренних тренингах спокойная атмосфера, без пафоса. Я стараюсь делать так, чтобы приходили только те, кому реально интересно — тогда получается особенно здорово.
— Естественный отбор, — вспомнил вдруг Сережа слова Николая.
— Типа того, ага. Похоже мне нужно идти, — Алиса помахала телефоном. — Пишут, что там пускают людей назад. Ты пойдешь?
— Нет.
— Ну пока. Спасибо.
— И тебе спасибо. Хорошо поговорили.
Она вышла из кулинарии, встала на скейт одной ногой, а другой оттолкнулась и покатилась.
Глядя ей вслед, Сережа отмечал странную перемену своего состояния. Еще полчаса назад он выискивал любой предлог, чтобы соскочить с завтрашнего семинара, а сейчас был полон сил и решимости.
Он почувствовал, что хочет пойти на семинар, несмотря на волнение и неизвестность. Что это его решение, и для него это важно. На мгновение ему показалось, что какая-то древняя сила тянет его туда, и это было больше, чем просто любопытство. “Может это естественный отбор?”, — подумал он и вышел на улицу. 

<Оглавление


При использовании текста обязательно указание автора и ссылка на www.wakeupand.live

Естественный отбор